— Воля твоя, Джек. Но тебе не кажется, что ты выбрал довольно опасную тему для публичного обсуждения?

— Боишься, Элла? На тебя это не похоже.

— Всего лишь проявляю здравый смысл, — возразила она. — Зачем рисковать, раскачивая лодку в такой момент? Джерети доволен благодаря Флисс, а Флисс счастлива греться в лучах твоего одобрения.

— Вряд ли, — возразил Джек. Он усмехнулся и, скрестив руки на груди, прислонился к стене. Голубые глаза смотрели насмешливо. — Я понимаю, к чему ты клонишь, но можешь не волноваться, мы одни и Флисс ничего не узнает, — заверил он ее с той же насмешкой в голосе.

— Джек, ты забываешь, что и стены имеют уши, все наши старания могут пойти прахом.

— Не понимаю почему?

— Ну как же, из-за Флисс. — Элла вымученно улыбнулась. — Представь себе красавицу в гневе. Что может быть большим позором для женщины, чем если ее обманывают в собственном доме? Не знаю, как ты выкрутишься, когда кругом полным-полно заинтересованных зрителей.

Элла попыталась пройти мимо него. Джек схватил ее за руку и заставил остановиться.

— Элла?

Она оглянулась. Он держал ее не крепко, но прикосновение кожи к коже жгло как раскаленное клеймо. Молочно-белая рука Эллы резко контрастировала по цвету с загорелой рукой Джека.

— Что, Джек?

— Я думал, мы с тобой друзья.

Элла фыркнула.

— С какой стати тебе взбрело такое в голову? Джек, ты мой наниматель, а я работник, вот и все.

— Лгунья!

Элла немного покраснела.

— Думай что хочешь, Джек.

— А если я попытаюсь доказать свою точку зрения? Если я прикоснусь к тебе, поцелую….

— Джек, друзья не целуются! — перебила Элла. — Друзья не навязываются друг другу, не переходят границы. Но если хочешь, что ж, давай, вперед. Не смею тебя останавливать, не отказывай себе в удовольствии.

— Элла, уж не хочешь ли ты сказать, что удовольствие не будет взаимным? — насмешливо спросил Джек. — Как будто ты не реагируешь, не отвечаешь на мои…

— Тебе ли об этом спрашивать? Даже рискуя еще более польстить твоему и без того непомерно раздутому самолюбию, скажу: ты красивый мужчина, и вполне естественно, что я была польщена твоим вниманием…

— Польщена? Польщена?! — Джек чуть не задохнулся от возмущения. — Бог мой, женщина, да ты меня хотела…

Элла стряхнула его руку и сказала ледяным тоном:

— Я хочу, чтобы ты оставил меня в покое и дал возможность заняться работой, за которую сам же мне платишь.

— А если я откажусь?

— Дело хозяйское. Дом твой, и невеста тоже твоя. Если я посвящу всю округу в подробности наших отношений, разбираться тебе.

— Ты блефуешь, Элла.

— Неужели?

— Одно из двух: или ты блефуешь, или изменилась до неузнаваемости. — Внезапно он вскинул голову, словно его осенила какая-то мысль. — Ах, Элла, Элла. Что я наделал? — спросил он с мукой в голосе.

Поскольку список его прегрешений был длиной примерно в руку, Элла в первый момент растерялась, вся ее ненависть и злость куда-то испарились. Нет, не правда, в ее душе никогда не было ненависти к Джеку. Каким бы это ни казалось жалким и нелепым, но она всегда его любила и любит до сих пор, к добру или к худу.

Элла всмотрелась в лицо Джека и прочла на нем боль. Джек винил себя. Эллы, которую он знал раньше, больше не существовало, и уничтожил ее он сам. По крайней мере, так полагает Джек. Однако он ошибается: Элла, конечно, изменилась, но не в том смысле, в котором думает Джек.