Отец сказал:

– Я ведь тебе обещал, – расплылся в улыбке и попрощался с Андзю.

Она смотрела ему вслед, но отец ни разу не оглянулся. На какое-то мгновение ее охватило беспокойство, что отец ушел из дома и больше никогда не вернется.

В то время Андзю уже догадывалась, что у отца был второй дом, который он временами навещал. Его друг умер, так что у отца не должно быть каких-то дел в доме на том берегу реки, но там оставались жена и ребенок друга, и раз в неделю отец заходил к ним.

В доме на этом берегу, где жили мать, Мамору и Андзю, он вел себя так, как будто никакого другого дома не существовало. Во время прогулки он освобождался от детей, перебирался на другой берег и в одно мгновение забывал о жизни на этом берегу. А когда наступало время возвращаться, он выходил с сыном друга прогуляться вдоль реки, вдруг вспоминал о важном деле, прощался с мальчиком и пересекал реку.

Андзю наконец-то поняла, что скрывалось за словами матери:

– Не оставайтесь с папой до конца прогулки. Не ходите на тот берег.

Она хотела сказать, что на том берегу существовал мир, о котором детям знать не следовало. Мамору уже догадывался, что у папы есть женщина, к которой он наведывается. Своим близким друзьям он говорил:

– Скоро пойду проведаю папашкину содержанку.

Однако маленькому приключению Мамору не суждено было осуществиться. После прогулки с десятилетней Андзю отец никогда больше не вспоминал о срочном деле.

Не прошло и месяца с той последней прогулки, как любовница отца покинула этот мир.

2.2

Отец сказал, что уезжает на осмотр нового проекта компании, и отсутствовал три дня. Время от времени он уезжал в командировки, но им всегда сопутствовала какая-то тайная работа, о которой не знали ни на службе, ни дома. Чтобы не вызывать излишних подозрений, он никогда не скупился на подарки: привозил сувениры из своих поездок и жене и детям, а иногда даже горничным. Все, кроме матери, с радостью покупались на это. Отец оставлял неурядицы за порогом дома, и мать, хотя ее и мучили сомнения, неохотно подчинялась его благоразумию.

Но в иные моменты она превращалась то в пантеру, то в ведьму.

Возвратившись из командировки, отец вместо подарка привез с собой мальчика. Горничная почтительно открыла дверь, отец крепко держал мальчика за руку. В грозной позе, как буддийское божество-хранитель храма, он встал в прихожей и закричал:

– Андзю, ты дома? Соберитесь все здесь!

Горничная побежала по коридору:

– Хозяин зовет!

Первой, радуясь возвращению отца, из комнаты выбежала Андзю. За ней в холл вышли горничные и бабушка, которая была в чайной комнате на первом этаже, потом мать, последним неохотно выполз Мамору. Все онемели. Переводили взгляд с отца на мальчика, но тут же отводили глаза, делая вид, что совсем на него не смотрят. Только Андзю и бабушка поняли, как неловко мальчику, и улыбнулись ему. Но тому было не до улыбок, он стоял, как велел ему отец, выпрямив спину, сжав губы в узкую полоску, ни с кем не встречался взглядом, уставившись на рукомойный таз в холле.

– Андзю, я привел тебе брата, как обещал.

Собравшаяся в холле семья хранила гробовое молчание. Было очевидно, что положение отца незавидное. Он заранее был готов к отпору и понимал, что у него нет другого выхода, кроме как настойчиво убеждать свое семейство, призвав Андзю в союзники.

– Какого такого брата? Откуда этот ребенок?

Мать тотчас же приступила к допросу. Отец, не замешкавшись ни на секунду, напомнил об обещании, которое дал Андзю на ее четвертый день рожденья, но в ответ получил:

– И где, интересно, вы встречали безумцев, всерьез воспринимающих детские капризы?

Отец ответил:

– Да вот здесь, в Японии, – чем вызвал еще большее возмущение.