Тебе было невдомек, что подразумевала Андзю, и ты еще раз просмотрела стихи Каору. Из-за досады на отца и мать… с благодарностью семье Токива… смеясь над миром… открывая путь желаньям… и, конечно, ради Фудзико… Что в этом плохого?

– Несомненно, стихи сблизили их. Каору желал Фудзико и писал ей стихи, Фудзико желала стихов и сохраняла тоненькую связующую нить с Каору. Ты тоже, наверное, почувствовала это, когда читала стихи. Разве скажешь, что их писал школьник? В стихах Каору был яд, сводящий людей с ума. Этот яд свел с ума даже рассудительную Фудзико. Разумеется, Фудзико не писала стихов. Я думаю, ее привлекали стихи Каору именно потому, что в ней самой не было такого яда. Если бы Каору не писал стихов, каждый их них пошел бы своей дорогой, и они не встретились бы и пять лет спустя. Стихи вновь свели их вместе.

И что произошло между ними потом? Они расстались, когда Фудзико было пятнадцать, а Каору – тринадцать лет. Через пять лет, когда они увиделись вновь, Фудзико исполнилось двадцать, Каору – восемнадцать лет.

– Там должно быть еще одно письмо.

Письмо со штемпелем от 07.07.1982.

Каору Токива,

я видела сон. Ты выступал вместе с Бостонским симфоническим оркестром и пел таким высоким голосом, какой был у тебя в детстве, известную арию из «Орфея и Эвридики» Глюка. Ту полную скорби арию Орфея, когда он, пытаясь вернуть любимую жену из царства мертвых, нарушил уговор, оглянулся и потерял ее навеки. Помнишь ту свою фотографию, которую прислала мне Андзю на Рождество? Ты там в джинсах. И в моем сне ты одет как на этой фотографии.

Мне было очень приятно, что я смогла увидеть тебя, нынешнего. Я и не знала, что ты так вырос. Ты ведь уже во втором классе старшей школы. Наверняка девчонки шепчутся о тебе.

А я с этого лета – студентка. Решила поступить в Гарвард на экономический факультет. Я говорила тебе, что хочу стать ветеринаром, но мои планы изменились. Наверное, я еще долго буду жить в Бостоне, но в будущем мне хотелось бы хоть как-то послужить на благо Японии.

Я слышала, ты организовал группу. Помнишь, что ты обещал мне три года назад?

Может быть, уже не за горами тот день, когда я увижу тебя на сцене? Пришли мне обязательно пленку с твоими песнями, если у тебя есть. Я буду слушать ее и представлять тебя поющим на сцене.

Ф.Л.

Вне всяких сомнений, они продолжали переписываться и дальше, но писем, которые были написаны после праздника Танабаты в 1982 году, не видел никто. Вообще-то говоря, и те пять писем, которые ты прочитала, уже не должны были оставаться в этом мире. Последней их читала Андзю, но, после того как она перестала видеть свет, этим письмам суждено было умереть во мраке. Если бы Андзю собиралась выполнить обещание, данное ею Фудзико, письма следовало бы сжечь. Но она их не сожгла, так как считала: такие письма невозможно предать забвению.

7

7.1

Я и раньше говорила тебе, что до твоего рождения ваша семья пережила несколько любовных историй. И тебя и Каору обожгли искры этих историй, начавшихся еще в позапрошлом веке. Вряд ли сами влюбленные могли предположить, что их любовь повлияет на судьбы детей. Бывает, что невинное чувство, зародившееся как легкий аромат влюбленности, приводит к непредсказуемым последствиям.

Любовь служит нескончаемым источником удовольствий, во сто крат усиливает все эмоции, от веселья до гнева, искажает реальность и даже искушает смертью. У любви нет конца. Любящие могут умереть, но их любовь не знает смерти.

Цезарь и Клеопатра умерли, а их любовь стала историей. Ни Ромео, ни Джульетты нет в живых, а их любовь превратилась в легенду.

Более того, цветы любви распускаются и после смерти возлюбленных.