— Что со мной случилось?

На морде минотавра появилась почти человеческая улыбка, послышалось его тихое хихиканье.

— Лучше спросите, чего не случилось! Во-первых, вы получили секирой по голове — вас спас только шлем. Затем вы упали с коня, и вас чуть было не затоптали насмерть. Все это время вы были без сознания. Удивительно как у вас кости остались целы, друг мой Хума. Правда, ваше тело все сплошь в синяках.

— Да, все тело жуть как болит.

— Еще бы! Скажите, вы всегда такой везучий?

Хума улыбнулся, но улыбка, как и любое его движение, вызвала боль во всем теле.

— Он проснулся?

Услышав нежный голос, Хума повернул голову и мгновенно забыл о боли.

Перед ним стояло видение из его грез! Молодая женщина с серебристыми волосами. На ней был халат, какой обычно носят целители Мишакаль, только без традиционного медальона. Халат тесно облегал ее стройную фигуру, и Хума в смущении отвел глаза в сторону.

— Проснулся, живой и не так уж и плох, как можно было ожидать. — Минотавр встал. — Ну, Хума, я передаю вас в руки вашего целителя. А я, знаете, пока вы были без сознания, только и делал, что рассказывал вашим командирам все, что мне известно о планах людоедов.

— Вам позволяют свободно ходить по лагерю?! — удивился Хума.

Кэз фыркнул с презрением:

— Увы, только в сопровождении двух вооруженных охранников. Но мне соблаговолили разрешить навестить вас…

— Вы представляли рыцарей иными, чем они оказались на деле?

Человекобык покачал головой:

— Вы и некоторые другие рыцари — иные, чем я думал, но рыцарство, увы!..

Кэз вышел, не сказав больше ни слова. Хума смотрел вслед, озадаченный. Неужели рыцарство заслуживает такого презрения? Не может быть!

— А у вас необычные друзья.

Хума снова взглянул на молодую женщину:

— Что вы сказали?

Она ответила очаровательной улыбкой. Губы ее были пухлыми и алыми, нос изящный и маленький, глаза миндалевидные. В них светилась нежность. А серебристые волосы отливали холодным блеском. Во всем ее облике было что-то неземное.

— Вы совсем пришли в себя? — обрадованно спросила она.

Хума зачарованно, забыв обо всем, смотрел на нее. Спохватившись, он покраснел и перевел взгляд на потолок.

— Извините. И не сердитесь на меня, миледи, — сказал он, краснея еще больше и слегка запинаясь.

Молодая женщина улыбнулась:

— Почему же я должна на вас сердиться? Она взяла влажное полотенце из чаши, стоявшей рядом, и вытерла ему лицо.

— И я вовсе не миледи. Меня зовут Гвинес, и мне будет очень приятно, если вы будете называть меня по имени.

Он тоже улыбнулся:

— А меня зовут Хума.

— Да, я знаю, — кивнула она. — И минотавр, и рыцарь, доставивший вас сюда, сказали мне ваше имя. Прежде я никогда не видела минотавров.

— Минотавр — друг, — только и сказал Хума; он решил попозже, когда наберется сил, рассказать ей о минотавре подробно.

А затем спросил:

— Вы сказали «рыцарь». А кто именно?

— О! — Она вздрогнула. — Он очень похож на мертвеца, даже тогда, когда говорит. Мне так жаль его!

Хума понял: это — Ренард. Значит, с поля боя его вынес командир.

— Вам вправду становится лучше? Боль, казалось, действительно утихла.

— Да. Это вас я должен благодарить за то, что боль проходит.

— Нет, я только помощница целителей.