Ее наигранная веселость ранила Витторио больше, чем могли бы ранить ее слезы. Но он не мог утешить ее и поэтому лишь сказал:

— Конечно.

Остаток пути прошел в тишине.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Поужинав на кухне, Витторио подождал, пока в доме не станет тихо, и вышел в сад. Эйнджел была там. Она сидела на скамейке под окнами Сэма и задумчиво смотрела на луну. В небе загорались первые звезды.

— Как Сэм? — спросил Витторио.

— В компании Роя и Фрэнка он чувствует себя хорошо, но по-прежнему не узнает меня, — уныло ответила Эйнджел.

— Как давно он в таком состоянии?

— Девять лет. Может, немного больше. Он не всегда такой, как сегодня. Просто я вела себя не лучшим образом.

Возможно, это было правдой, но Витторио не хотел, чтобы Эйнджел винила во всем себя.

— Значит, обычно ему лучше? — мягко спросил Витторио.

— Да, иногда он узнает меня.

— А иногда не узнает, — заметил он. — Должно быть, вам очень тяжело.

— Да, — ответила Эйнджел, — но я знаю, что ему хорошо с Роем и Фрэнком.

— Наверное, их жалованье обходится вам в целое состояние? Полагаю, есть и другие расходы?

— Да, но я не хочу, чтобы Сэм в чем-то нуждался. Он никогда ни в чем мне не отказывал.

— Именно поэтому в вашей жизни и появился Джо? — предположил Витторио.

Эйнджел кивнула.

— Я говорила, что вышла за него из-за денег. Это была честная сделка. Я смогла обеспечить достойную жизнь Сэму, а Джо получил жену-трофей, которую можно было выставлять напоказ. Я делала все, что обещала ему, участвовала в глупых передачах, развлекала его друзей, смотрела на него с обожанием. Поначалу мне было трудно притворяться, но я старалась изо всех сил, потому что дала слово.

— Ради бога, вы не обязаны передо мной оправдываться!

Эйнджел недоуменно посмотрела на него, и мужчина покраснел.

— Я с самого первого дня вел себя так, словно вы были обязаны все мне объяснить. Я обвинял вас в невежестве, и…

— Достаточно, — сказала молодая женщина, взяв его за руку. — Все это осталось позади.

— Я тоже так думал, но, продолжая узнавать вас, всякий раз понимаю, как я был неправ.

— Ладно вам. — Она пожала его руку. — Друзья?

— Да, — ответил Витторио.

— Может, раз мы теперь друзья, перейдем на «ты»?

— Хорошо.

Они молча сидели, держась за руки, затем Витторио попросил:

— Расскажи мне еще о Сэме.

— Он воспитывал меня после смерти моих родителей и всегда заботился обо мне. Глядя на него сейчас, ты бы этого не подумал, но Сэм был настоящим диктатором. Он решил, что я должна учиться в университете, и не терпел никаких возражений.

— И ты не имела права на собственное мнение?

— Но могла сама выбрать факультет. Когда я сказала ему, что хотела бы изучать историю искусств, Сэм настоял на том, чтобы я выучила итальянский, и я это сделала.

— Ты послушно делала то, что тебе велели? Ты?

— На самом деле я была в восторге от этой идеи. Я любила искусство, мне легко давались языки, но я никогда не думала об университете, потому что в нашей семье ни у кого не было высшего образования. Но Сэм принял решение и отступать не собирался. Он взял на себя всю работу по дому, чтобы я могла спокойно заниматься.