Виктор Молотов, Юрий Розин. Хозяин Волшебной Лавки. Том 3
Глава 1
Клиента звали Андрей Лыков. Под глазами залегли тени, и руки всё время двигались, то сцеплялись, то расцеплялись. — Рябов сказал, что вы занимаетесь необычными вещами, — пробормотал он. — У меня именно такая. Необычная. — Рассказывайте. Андрей сел на гостевой стул и посмотрел мне в глаза. Взгляд был прямой, но усталый. Он явно долго решался прийти, и теперь, придя, не знал, с чего начать. — Моя жена Софья умерла два месяца назад. — Он произнёс это спокойно, без надрыва: давно затвердевшее, уже привычное. — У неё на крыше дома был палисадник. Маленький, с цветами, со скамейкой. Она проводила там вечера. Я не поднимался, не любил высоту, и она не настаивала. Он вздохнул. — В общем, я решил привести палисадник в порядок. Но мне нужно было что-то делать руками. А через несколько дней начали расти цветы. — Не те, что сажала Софья? — уточнил я. — Нет. Другие. Которых в природе не бывает. Яркие, странные. Некоторые светятся ночью. И когда их трогаешь… — Андрей потёр переносицу. — Когда касаешься, видишь чужие воспоминания. Будто ты другой человек и проживаешь его момент. Я посмотрел на Асю. Она стояла и слушала, оперевшись о колонну ящиков, чуть подавшись вперёд. — Я сначала испугался, — продолжил Андрей. — Потом стало интересно. Начал трогать, смотреть. Каждый цветок привязан к одному воспоминанию. И, как я понял, все они о чём-то, что кто-то хотел забыть. Не обязательно плохом, но скрытом. Те, что уже посмотрел, я подписывал. Они появляются каждую ночь по несколько штук, и это довольно быстро стало моим… хобби, что-то вроде. Возвращался к тем, что мне понравились, гадал, что появится дальше. Некоторые воспоминания складывались в целые истории конкретных людей. Обрывочные, но чем дальше — тем больше кусочков пазла вставали на места, и это было очень занимательно, а иногда и забавно, не стану скрывать… — Голос стал тише. — И я не знаю, что со всем этим делать. Поэтому пришёл к вам. Мы с Асей переглянулись. Она пожала плечами, потом кивнула. Дело действительно выглядело интересным. Мы поехали втроём: я, Ася и Андрей. Дом был трёхэтажный, с узкой внутренней лестницей. Андрей поднимался по ней медленно, придерживаясь за перила, и я шёл за ним, слушая скрип ступеней и его дыхание. Крыша была плоской, огороженной низким каменным парапетом. С неё открывался вид на крыши соседних домов, на шпили за каналом и на небо, большое и ровное, летнее. Палисадник занимал углок крыши, огороженный ящиками. Обычные цветы давно увяли без ухода. Но среди них уже росли другие. Стебели толстые, мясистые, бледно-зелёные, с голубоватым отливом, которого я не встречал ни у одного растения. На верхушках сидели цветки размером с ладонь: лепестки тонкие, почти прозрачные, с прожилками, светившимися изнутри едва заметным золотистым светом, но при этом сами лепестки могли быть самых разных оттенков, даже черными. Всего я насчитал около сорока. — Вот эти я смотрел, — сказал Андрей, показывая на цветы с бумажными петельками. — Там, где бирки — это мои любимые. А эти, с верёвочками, не трогал. Ася присела рядом с ящиком и провела ладонью над цветком, не касаясь. — Маной тянет, — сказала она. — Из-под земли. — Лад, чувствуешь? — прошептал я.
[Да, милый. Под землёй и правда что-то есть. Мана просачивается наверх и питает растения.]
Я посмотрел на цветы. — Можно потрогать? — спросил я. — Трогайте, — сказал Андрей. — Конечно. Я коснулся первого цветка. Пальцы легли на лепесток. |
