— Не сдерживай себя, если хочешь. — В ее голосе также чувствовалась неуемная жажда близости.

Подгонять Чанса не пришлось. Он уже почти изнемогал от страстного желания. Быстро надев презерватив, он вошел в нее, в истомленное ожиданием тело. Земля показалась ему раем в тот момент, когда они соединились. Он обхватил руками ее бедра и, в беспамятстве целуя ее лицо, отдался упоительному ритму движений, который диктовало его желание.

Ее приглушенные стоны звучали для него более возбуждающе, нежели любая самая эротическая музыка. Чувственность женщины — вот истинное сокровище, вбирающее в себя все радости и удовольствия, существующие на земле. Где-то на самом дне затуманенного страстью сознания Чанса промелькнула мысль о бесчисленных будущих днях и ночах, которые они с Клео проведут в этой постели. Ей придется полюбить его — у нее не останется другого выхода. Иначе ей не стоит оставаться здесь — он не вынесет, если она будет по-прежнему терзать его и унижать в его собственных глазах.

Он прислушался к ее нарастающим стонам и сразу убедился, что она не играет и тоже испытывает не передаваемое словами удовольствие.

Возбуждение Чанса достигло предела, и всем своим существом он стремился к высшей точке экстаза. Через секунду-другую он был уже не в состоянии контролировать себя и задрожал всем телом от толчков выходящего семени, моля Бога, чтобы его оргазм совпал с оргазмом Клео.

Так и случилось. Необычайной силы оргазм потряс Клео. Крепко прижавшись к Чансу, она растворилась в своих ощущениях, в охватившей ее неге влажно-горячего восторга.

Наслаждаясь полной расслабленностью, Чанс задумался о том, что же будет дальше. Они стали по-настоящему близки друг другу, хотя Клео никогда не признается в этом первая. Улыбнувшись, он приподнял голову.

— Кажется, насчет спины я немного ошибался, все-таки чувствую.

— Болит? — Клео взглянула на него с участием.

— Немного.

Он осторожно перевернулся на спину, продолжая смотреть на нее.

— Но любить мне ничто никогда не помешает, Клео.

Она оперлась на локоть.

— Ты уже настолько уверен, что я не оттолкну тебя больше?

Он откинул с ее щеки прядь золотистых волос.

— Да, уверен. Но как ты об этом догадалась?

— Понимание приходило постепенно, а события последних дней прояснили мои мысли и чувства окончательно.

Она заглянула ему в глаза, излучавшие теплоту и удовлетворение.

— Сейчас, наверное, кажется смешным и глупым то, что я так долго избегала тебя?

— У тебя были на то свои причины.

— Да, действительно были.

Чанс пригнул к себе голову Клео и, поцеловав, вновь ощутил соблазнительную притягательность ее губ.

— Черт побери, как ты сексуальна, — прошептал он.

Она неуверенно улыбнулась.

— Как и ты. Думаю, это и делает тебя столь неотразимым.

Он серьезно посмотрел на нее.

— Это правда, Клео, я неотразим? Ты поэтому и оказалась в моей постели?

Она, смутившись, резко отвела от него взгляд.

— Это… достаточно веская причина. Или ты так не считаешь?

Он ответил не сразу, что-то обдумывая для себя.

— Веская… да.

Неожиданно на его лице появилась озорная улыбка.

— Догадайся, чем мы займемся в ближайшее время?

Клео громко рассмеялась.

— Тут и гадать нечего, Чанс.

Он тоже засмеялся.

— Мы займемся с тобой любовью, дорогая моя, однако в первую очередь необходимо сделать кое-что другое.

— И что же?

— Я помогу тебе обжиться здесь заново.

— То есть распаковать коробки? — лукаво спросила она, не поверив, что он действительно станет возиться с коробками, забившими весь ее дом.