На арену обрушился ливень копий. Два копья впились в несчастного бригантийца, который тотчас с воем начал корчиться на песке. Арий же неспешным шагом направился к центру арены, где лежал растерзанный Геркулес. Положив окровавленное тело карлика на щит, он приподнял его и точно таким же неспешным шагом вышел вон через Врата Смерти. Ни одно из копий даже не коснулось его.

В Колизее воцарилась тишина, такая мертвая и гнетущая, будто пятьдесят тысяч человек разом окаменели. Несколько человек попытались незаметно улизнуть, один из них — толстый мужчина с зачесанной на лоб кудрявой челкой. Император тотчас бросил взгляд в его сторону и указал пальцем в того, кто предложил убить карлика. По его словам, это-де спровоцирует Варвара на более жестокий бой.

— Бросить его на арену.

В следующее мгновение трибуны взорвались криками. Римские граждане вскакивали на ноги, потрясали кулаками, требовали крови, а несколько рук подхватили Галлия и швырнули его через барьер на арену, где полдесятка рыдающих, наполовину обезумевших бригантийцев тотчас растерзали его на куски, прежде чем он успел крикнуть:

— Я заплачу!

На арене Арий ощущал, как бессмертие разливается по его жилам, однако в темном коридоре Врат Смерти это ощущение покинуло его, не оставив следа. Зато он чувствовал песок на зубах, чувствовал, как из раны на ноге сочится кровь, и даже крошечное тельце карлика показалось ему неимоверно тяжелым.

Геркулес.

В голом коридоре, по которому вытаскивали мертвецов, он аккуратно разложил карлика на щите — так, как когда-то героев Бригантии. Выпрямил руки, закрыл единственный оставшийся целым глаз, сложил крошечные пальцы вокруг рукоятки крошечного меча. Рядом с мертвым телом бросил свой собственный шлем, затем доспехи. Самое время расстаться с Арием Варваром, которому, в любом случае, не суждено долго жить. Он нашел факел, торчавший в стене в железной петле, и подержал над ним руку — до тех пор, пока гладиаторская татуировка не сделалась черной. Пламя обожгло ему кожу, но он не обратил внимания на боль.

Затем он положил пылающий факел у ног Геркулеса — следовало воздать мертвому герою последние почести. Геркулес наверняка был бы доволен. Затем Арий прошелся туда-сюда по коридору, снимая со стен факелы, которые затем уложил вокруг щита с мертвым телом.

Он повернулся и зашагал прочь в тот момент, когда на деревянном полу заплясали первые робкие языки пламени. Он шел по темному коридору вслепую, наугад, спотыкаясь, натыкаясь на стены. Переходы в чреве огромного цирка почему-то были пусты. Впрочем, ведь он впервые покинул арену через Врата Смерти. Возможно, смерть и есть пустота. Но, даже если так, сюда в любую минуту могут ворваться преторианцы императора и выпустить ему кишки. Арий, шатаясь, свернул за угол, где тотчас столкнулся с каким-то рабом, который с ведром мяса в руках спешил к клеткам со львами, затем незаметно миновал пару стражников и со всех ног бросился в другой коридор.

Неожиданно от него отскочило какое-то оранжевое пятно.

— Эй, осторожнее!

Взгляд Ария приобрел фокус. Оранжевое пятно тотчас превратилось в пухлую светловолосую женщину в шелковом шафранного оттенка одеянии, причем к каждому бедру она прижимала по грязному ребенку. Женщина смерила его колючим взглядом.

— Послушай, — сказала она, — ты нас не видел.

— Что? — не понял Арий.

Она поманила его за собой.

— Пойдем за мной.

Мимо них прошла вереница рабынь, и все они вели за руку или несли грязных, испуганных детей. Арий насчитал их больше трех десятков.

— Что за…

— Ты нас не видел, — повторила женщина и помахала рабыням, мол, идите дальше. — Я заплачу тебе, чтобы ты забыл.