Наконец Павлин осмелился поднять глаза. Юстина смотрела на него в упор, ошарашенная его предложением.

— Павлин.

— Что?

— Я… — Юстина отвернулась и нервно поерзала на скамье, чего раньше за ней никогда не водилось. — Считается, что женитьба на бывшей весталке приносит несчастья.

— Что ж, я готов сыграть в кости с фортуной.

— Павлин, тебе ждать еще целых десять лет. А до тех пор я обязана соблюдать обет, и я его не нарушу.

— Знаю. И я готов ждать.

— К тому времени мне уже будет тридцать девять. Я буду слишком стара, чтобы родить тебе детей.

— Мне не нужны твои дети, мне нужна ты, — он потянулся было, чтобы взять ее за руку, однако вспомнив о бесконечном потоке молящихся, довольствовался тем, что просто перешел на шепот. — Я знаю тебя целую вечность, Юстина. Я знал тебя задолго до того, как впервые тебя встретил. И потому готов ждать еще сколько угодно. Десять лет меня не страшат.

Юстина слегка отодвинулась от него. На мгновение их взгляды встретились, а затем они снова поспешили отвести глаза. Юстина нервно поправила покрывало.

— Я не могу… я не знаю, что сказать.

— Скажи, — может быть. Подумай хорошенько. У тебя ведь есть целых десять лет, чтобы принять окончательное решение.

— А как же Кальпурния?

— Она тоже не хочет за меня замуж. В течение этих лет каких только отговорок мы не придумывали, я и она, лишь бы только отсрочить дату бракосочетания. Сегодня я скажу императору, что разрываю мою помолвку с Кальпурнией. А поскольку она богатая наследница, то найти себе нового мужа ей не составит большого труда. Прошу тебя, скажи, что ты подумаешь над моим предложением, — взмолился Павлин. — Только это. Большего мне не нужно.

— Ну хорошо, — едва слышно, — я подумаю.

При этих ее словах душа Павлина возликовала.

— В таком случае, мне пора. Собственно, только за этим я сегодня и пришел сюда. О боги, чтобы собраться с духом, мне потребовался целый день. Честное слово, даже Сатурнин и германцы были не так страшны, как эта встреча с тобой! — воскликнул Павлин и рассмеялся. Ему хотелось петь и плясать от радости.

Юстина подняла на него удивленные глаза. Ее покрывало слегка колыхнулось, и он успел разглядеть рядом с ее ухом прядь светлых волос — наверно, выбилась из прически, когда Юстина поправляла покрывало. Светлые, как лен волосы, как он и предполагал. Он протянул руку и прикоснулся к ним.

— Они у тебя как лен или скифское золото, — произнес он и зашагал вон из храма.

Юстина же осталась стоять в центре огромного мраморного зала.

Рим

— Ну… — улыбнулся Марк. — Как я тебе на твой придирчивый взгляд?

Кальпурния поправила ему на плече складки плаща.

— По-моему, лучше не бывает.

— Ты тоже сегодня хороша. Тебе к лицу желтый цвет.

Кальпурния поспешила опустить глаза и принялась вертеть на руке золотой браслет.

— И все равно я бы предпочла остаться дома и почитать что-нибудь в библиотеке, чем идти на прием в императорский дворец.

После кошмарного пира по поводу обручения, Кальпурния заявила, что отныне во дворец — ни ногой. Марк легко мог представить себе, что она думает по этому поводу.

Он прикоснулся к ее подбородку и заставил посмотреть себе в глаза.

— Повторения того раза не будет.

— А если будет?

Марк улыбнулся.

— Что ж, в таком случае, я отведу тебя домой. Я ведь это уже делал, разве не так?

— Так.