— Он видит будущее столь же четко и ясно, как мы все видим свое прошлое, — ответил мой возлюбленный, даже не оторвав глаз от свитков. — Такой глаз, как у него, стоит всего золота Египта!

— В таком случае у него ужасно грубый глаз. Он вечно злобно смотрит в мою сторону.

— А ты не смотри в его сторону.

— Ты сегодня не в духе, господин и бог. — Я перевернулась на живот и подложила под подбородок кулак. Волосы волнами рассыпались, закрыв мне лицо. — Значит, ты держишь подле себя этого астролога из-за его острых глаз. А по какой причине ты держишь подле себя этого гадкого мальчишку, сына Теи?

Собственно говоря, именно это мне и хотелось узнать.

— Неужели тебе приятно на каждом шагу сталкиваться с живым напоминанием о ней? — задала я новый вопрос, когда мой предыдущий не был удостоен ответом.

Домициан перевернул табличку и принялся быстро что-то на ней чертить.

— Господин и бог, ты слышишь меня? — Я пощекотала пальцами ему запястье.

Он отдернул руку.

— Отправляйся к себе. И заодно пригласи сюда моих секретарей.

Оскорбленная в лучших чувствах, я соскользнула с ложа и заплетающимися от зелья пальцами кое-как надела через голову платье. После чего, соблазнительно покачивая бедрами, вышла вон. Домициан даже не окликнул меня. Впрочем, перепады настроения с ним случаются часто, а после казни весталки стали еще чаще. Впрочем, не стоит обращать внимания. В следующий раз я сделаю все для того, чтобы он о ней забыл.

— Смотри под ноги! — раздался у моих ног чей-то голос.

Я подскочила от неожиданности. В середине коридора за дверью личных покоев императора на мозаичном полу сидел, скрестив ноги, сын Теи, и катал в одной руке пару грязных игральных костей. Он вопросительно посмотрел на меня снизу вверх.

— Сыграем? — неожиданно предложил он.

Краем глаза я заметила обычную толпу придворных и вольноотпущенников. Они тотчас навострили уши и вытянули шеи, глядя на двух любимчиков императора.

— Почему бы нет? — ответила я нарочито приветливым голосом и, взяв у него кости, бросила их как можно дальше от того места, где он сидел.

Мальчишка посмотрел на то, как они упали, и присвистнул.

— Да, не везет тебе, Лепида.

— Можно подумать, ты что-то понимаешь в везении.

— Мне оно досталось от матери, — пожал плечами сын Теи. — Все евреи появляются на свет везучими, иначе бы их уже давно не было на свете.

— А что ты скажешь про своего отца? Разве ты не унаследовал от него половину своего везения? — улыбнулась я. — Или гладиаторы уступают в везении евреям?

Мы в упор посмотрели друг на друга. А чтобы доставить зрителям большее удовольствие — ведь фавориты императора всегда находятся в окружении зрителей, я похлопала его по голове. Он тотчас, словно пес, попытался схватить меня за пальцы, но я успела отдернуть руку и сделать шаг назад. Осторожность не помешает. Особенно, с таким, как он. Ведь отец этого дикаря — Варвар.

Я бросила быстрый взгляд через плечо. Сын Теи положил два пальца в рот и издал такой пронзительный свист, который заставил повернуть головы всех, кто был рядом, — и рабов, и вольноотпущенников, и придворных.

— Мой тебе совет, Лепида: моли судьбу изменить ее решение, — крикнул он. — Если не хочешь, чтобы тебя поимели как последнюю шлюху.

До моего слуха донеслись сдавленные смешки.

— Марк? — Кальпурния с улыбкой просунула голову в дверь библиотеки.