Домициан, как обычно, захватил с собой горы свитков и добрую дюжину секретарей. А вот Викс буквально пожирал глазами арену.

— Вот это да! — воскликнул он, глядя на пространство песка, раскинувшееся под императорской ложей. Обычно в присутствии императора он напоминал каменную статую. Однако сегодня сидел, разинув рот, как любой мальчишка-плебей на верхних галереях. — Получается, быть тенью императора не так уж и плохо. Один вид на арену чего стоит!

— Ты думаешь, твоя мать тоже здесь? — спросил Домициан, пробежав глазами очередной свиток, чтобы затем взяться за изучение нового.

— Откуда мне знать, — пожал плечами Викс. — Цезарь, может, лучше сыграем в кости, пока идет парад? Все равно смотреть пока нечего.

Викс сумел ловко обставить в игре императорского камергера, трибуна, парочку патрициев из рода Гракхов, и даже самого императора, пока я наконец в нужный момент не стукнула его кулаком в плечо, и его рука дрогнула.

— Мошенник! — Император схватил пару костей, выпавших из рукава Викса. — Впрочем, чего еще можно было ожидать от такого ублюдка?

Придворные обменялись недоуменными взглядами.

— А как император поступает с мошенниками? — спросила я своим самым бархатным голоском.

— Мошенников обычно бросают на растерзание львам, Лепида. Даже юных мошенников. Как бы ты отнесся к такому подарку по случаю твоего дня рождения, Верцингеторикс? — спросил Домициан. Впрочем, лицо его оставалось непроницаемым. — Исполнить парный танец со львом на арене Колизея?

— Спасибо, цезарь, я лучше без него обойдусь.

Ага, нотки неуверенности в голосе.

— Мошенник, — выразительно повторил Домициан. — Мошенник.

— Давай я покажу тебе, как нужно мошенничать! — Викс натянул налицо улыбку. — Берешь в ладонь поддельную кость, вот так… — И он ловким движением рук показал, как это делается. — Ну как, теперь понятно?

Император пару секунд молча смотрел на него, а затем тоже расплылся в улыбке.

— Покажи еще раз.

— Вот так. — Викс вложил кости в императорскую ладонь. — Нет-нет, цезарь, вот так, как я показал. И поживее, иначе ничего не получится.

Они сражались в кости все утро — и пока на арене убивали диких зверей, и пока зверям на растерзание бросали христиан. Я нахмурилась.

— А теперь гладиаторы, повелитель и бог. Твое любимое зрелище.

Домициан отодвинул кости в сторону и подался вперед. На арене в первом поединке сошлись чернокожий африканец и фракиец.

— Победит африканец, — изрек Домициан.

— Господин и бог, у тебя наметанный глаз, — негромко сказала я, и все, кто сидел в соседних ложах, поспешили поддакнуть.

— А вот и нет, — заявил Викс. — Африканец слишком неуклюжий. Ему не хватает ловкости. Вон как он зацепился за собственную сеть, когда выходил на арену. Лично я поставил бы на фракийца.

— Вот как? — удивился Домициан.

— Можно подумать, ты что-то понимаешь в гладиаторских боях! — бросила я этому мерзкому наглецу. На мои слова ни тот ни другой не обратили внимания, потому что взгляды обоих уже были прикованы к арене. На какое-то время они даже перестали быть врагами. Передо мной были даже не император и его пленник, а два заядлых любителя гладиаторских поединков.