Неожиданно иголка сломалась в его сильных пальцах пополам.

Он вскочил и оттолкну ее от себя к кровати.

— Убирайся!

— Что? — Полулежа на его грубом одеяле, она удивленно подняла на него глаза. — Арий…

— Уходи! — грубо бросил он ей, прежде чем демон успел прошептать: сделай ей больно.

Ее лицо моментально померкло. Это была вторая женщина, которую он бесцеремонно выставил за дверь. Только в отличие от первой это ушла молча, без единого слова, тихо и на собственных ногах.

Со злостью захлопнув дверь, Арий бросился на койку. Он лежал, закинув руки за голову, и слушал, как затихают в коридоре ее шаги. Вот она прошла в дверь, вот за ней закрылись ворота, вот она возвращается в дом Поллиев, к своей голубой чаше…

Он вскочил и рывком распахнул дверь.

— Галлий!

— Что, мой мальчик? — спросил, тотчас возникнув в коридоре, ланиста, напомаженный, разодетый в пух и прах по случаю какого-то званого ужина. Рядом с ним, держа футлярчик с ароматическим шариком, стоял хорошенький мальчик-раб.

— Больше никогда не пускай ее сюда! Никогда.

Он захлопнул дверь, и демон радостно расхохотался.

Глава 4

Тея

— Осторожнее с этими браслетами, тупица!

Праздник Вальтурналий закончился, и моя хозяйка вернулась в Рим.

— Что за лето! — Лепида потянулась как кошка, невероятно бледная, гладкая и красивая. — В августе в Тиволи так хорошо! Ничуть не жарко. О боги, Тея, да ты стала совсем черная от солнца. Ты вся высохла и теперь похожа на седло кавалериста. Ты никогда не догадаешься, что сделал император! Марк узнал об этом раньше других. Он развелся со своей женой! Я имею в виду Домициана. Он отправил ее не то в Брундизий, не то в Тоскану. Ты можешь себе представить? У нее, оказывается, был любовник, говорят, какой-то актер по имени Парис, игравший в Театре Марцелла. Я, хоть убей, не могу представить себе императрицу с каким-то актеришкой, так что, скорее всего, это сплетни, однако кто-то сказал, будто Домициан приказал убить этого Париса. Он очень ревнивый муж.

— Разобрать твои вещи, госпожа?

— Да, разбирай. Сегодня к нам на ужин придет Марк, так что оставь желтое шелковое платье. На счет драгоценностей можешь не беспокоиться, ради Марка нет смысла наряжаться.

Лепида нетерпеливо посмотрела на свое обручальное кольцо, затем перевела взгляд на меня.

— Значит, Тея…

— Принести притирание из жасмина, госпожа?

— Не увиливай, Тея. Как ты выполняла мое летнее поручение?

— Он не получил три последних письма.

Тонкие черные брови выстроились в одну линию.

— Если ты их потеряла…

— Нет, не потеряла, — ответила я и занялась флаконами с благовонными притираниями. — Он отказался увидеться со мной.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я пошла отнести ему письмо, — бесстрастно принялась объяснять я. — Он велел мне убираться прочь.

— Но почему? Почему?

— Я не знаю.

— Ты идиотка, ты все испортила! — Лепида влепила мне звонкую пощечину. — Мне следовало знать, что ты все испортишь! Не так, так иначе. Как ты посмела!

С этими словами он принялась мерить шагами комнату.

— Да как он только посмел! Ничтожество, жалкий гладиатор! Неужто он забыл, кто я такая? Я скажу отцу, и его бросят на растерзание львам! — Она недовольно посмотрела в мою сторону.