— Я попросил его прийти чуть пораньше. Сабина обожает истории, которые он рассказывает ей перед сном.

— Вы оба ее испортите, — театрально проворчала я. — У нее для этого есть няня.

— Но что тут поделаешь, если ей больше нравится истории Павлина? — муж снова поцеловал меня в щеку — о боги, этот ужасный запах чернил! — и, прихрамывая, неторопливо вышел.

Я дождалась, когда он отойдет на почтительное расстояние, и с размаху швырнула в дверь еще одну бутылочку с благовониями. Как же я ненавижу Марка! Ненавижу его, ненавижу, ненавижу!

Соперник согнулся пополам, и Павлин Норбан опустил меч.

— Ты цел, Вер? Я случайно не ранил тебя?

— Ха! — Вер выпрямился и стремительно приставил клинок к горлу Павлина. — Я так и знал, что ты попадешься на мою уловку! Сдаешься?

— Сдаюсь!

Они сунули мечи в ножны и, выйдя из душного зала, зашагали к казармам преторианской гвардии.

— Тебе следует научиться убивать, Норбан. Правнук Августа? Этого по тебе не скажешь. Ты всего лишь вареный моллюск!

Павлин стремительно взял локтем в захват его горло, и они покатились в борцовском поединке по залитому солнечным светом двору. Добродушно выругавшись, пара фехтующих преторианцев поспешно юркнула в сторону.

— Сдавайся! — потребовал Павлин, нажимая на дыхательное горло Вера.

— Сдаюсь! Сдаюсь!

Встав, они направились в бани, где сбросили пропотевшие туники и с наслаждением погрузились в горячую воду бассейна. Вер велел слуге принести графин вина.

— Идешь вечером к Марку?

— Я не смогу прийти, — ответил Павлин, вытирая пот со лба.

— Приглашен еще куда-нибудь? — усмехнулся Вер. — Ужин на двоих где-нибудь в укромном месте?

— Нет.

— Только не надо скрытничать! Ведь это та самая певичка, за которой ты увиваешься… Антония, кажется?

— Афина. Нет, с ней я сегодня не увижусь.

— Я не осуждаю тебя, она прелестна. Правда, дорого стоит. Ждет множества небольших подарков. Во сколько же обойдется тебе ужин на двоих?

— Дело в моем отце, болван. Он сейчас в городе.

— Твой отец? Неужели? А я думал, что он никогда не покидает стен Сената.

— Неужели ты ничего не слышал? Сенат, подобно школе, распущен на летние каникулы. — Павлин жестом отослал прочь банщиков, уже спешивших к нему с маслом и скребками. Он чувствовал себя неуютно, когда рабы соскребали пот с его кожи. По его мнению, воин должен сам следить за своим телом.

— Пожалуй, тогда я сам загляну к твоей певичке. Скажу ей, как ты по ней скучаешь, пока ты будешь вынужден выслушивать все эти разглагольствования о доблестях республики, к тому же излагаемые александрийским стихом. — Банщик энергично провел скребком по его спине, соскабливая пот, и Вер простонал от удовольствия. — Нет, лучше я скажу ей, что ты оказываешь знаки внимания своей очаровательной мачехе.

— Эй! Осторожнее! — предостерегающе воскликнул Павлин.

— Не гневайся, мой друг! Я просто выражаю искреннее восхищение этим прекрасным созданием, усладой мужских очей, которая приходится тебе законной мачехой…

Павлин замахнулся на него полотенцем. Последовало потешное сражение, и на пол со звоном полетел поднос с банными маслами. Павлин жестом поманил к себе банщиков, чтобы те вновь расставили баночки с притираниями ровными, как солдаты на плацу, рядами.

— Знаешь… — Вер опустился на мраморный массажный стол и жестом подозвал раба-массажиста.