— Возможно, именно поэтому ты мне нравишься, — ответила Афина и поцеловала его в затылок.

— Ты будешь там петь?

— Конечно. — Она потянулась за своей одеждой. — Так почему ты все-таки не придешь? Сегодня состоится последний пир в этом сезоне.

— У меня приказ отца развлекать его жену, мою мачеху. Она очень скучает после того как он вернулся в Рим.

— Твоя мачеха?

Павлин посмотрел на Афину, но та была занята тем, что собирала в хвост свои роскошные черные волосы.

— Лепида Поллия. Слышала когда-нибудь о ней?

— Как же я могла не слышать о самой яркой звезде Рима? — довольно сухо отозвалась Афина.

— Ты уверена, что…

— Увидимся на следующей неделе. Я буду петь в доме сенатора Геты. — Ее улыбка была бесстрастно ослепительной, ничего не говорящей. Павлин не впервые задумался о том, насколько хорошо мужчина может знать женщину, даже если делит с ней постель. Весь этот год общество Афины было ему приятно. Высокая смуглая молодая женщина, которую пригласили петь на пиру в казармах преторианской гвардии, произвела на него впечатление тем, как ловко она уладила ссору между двумя подвыпившими народными трибунами, легко и тактично отвергла ухаживания какого-то центуриона и постоянно шутила на греческом языке. Она из числа рабов-музыкантов, принадлежащих претору Ларцию. Приятна в общении и ласкова в постели. Он бы рискнул утверждать, что хорошо знает ее. Но теперь она почему-то поджала губы, явно недовольная чем-то, вот только он даже не предполагает, чем именно.

— Что-то не так?..

— Увидимся на следующей неделе, — сказала она вполне жизнерадостно, отпуская его. Павлин лишь пожал плечами, так и не поняв причины ее изменившегося настроения. Странные все-таки создания эти женщины.

Путь до виллы отца оказался легким. Павлин добирался туда верхом, но по дороге сделал крюк: направил скакуна через порт, подышать соленым морским воздухом, послушать веселые крики торговцев, полюбоваться яркими одеждами женщин. Когда какой-то воришка попытался срезать у него кошелек, Павлин многозначительно взялся за рукоятку меча. Неудачливый вор поспешил отпрянуть в сторону и разразился добродушными проклятиями. Приближаясь к вилле отца, Павлин улыбался, когда же ему навстречу выбежала малышка Сабина, улыбка его сделалась еще шире.

— Я все утро ждала тебя, — объявила девочка, держась за стремя. — Можно погладить твою лошадку?

— Конечно. Этого коня зовут Ганнибал. Моя безумная тетка Диана дала ему такое имя, когда я вступил в преторианскую гвардию.

— Почему она безумная? — спросила Сабина, протягивая руку к лошадиной морде.

— Потому что она настоящая красавица, почти такая же, как ты, но вместо того, чтобы выйти замуж, сбежала в деревню, чтобы разводить лучших в Риме лошадей. Хочешь прокатиться верхом?

Девочка просияла улыбкой и протянула вверх ручонки. Павлин подхватил ее и, усадив в седло перед собой, велел ухватиться за конскую гриву.

— Держись крепко! — сказал он и легонько пришпорил коня.

Ганнибал медленно затрусил вперед, и Сабина взвизгнула от удовольствия.

Они три раза проехали по улице туда и обратно, когда в воротах сада появилась Лепида.

— Вы оба ведете себя как дети! — крикнула она им, прикрывая ладонью глаза от яркого солнца. — Сабина, немедленно спускайся!

Павлин спешился, снял Сабину, поставил ее на землю и поклонился хозяйке дома.

— Приветствую тебя, Лепида! — поздоровался он с мачехой и с обостренным любопытством окинул ее глазами с головы до ног.