Но реальность оказалась совсем иной. Открытию истины не сопутствовало пьянящее чувство успеха. Вид Юджина — потерянного, униженного и терзаемого угрызениями совести — не доставил ей никакой радости. И, что странно, Одри стала воспринимать его как еще одну жертву той ужасной ночи.

Глядя на Юджина, она вдруг поняла, что на самом деле никогда и не жаждала мести, а искала лишь успокоения.

В глубине души Одри всегда корила и осуждала себя с той же силой, как и злосчастного обладателя татуировки, изображающей предвестника бури и несчастья. Она могла остановить сестру, но не сделала этого. И поэтому чувство вины жило в ней все десять лет. А этой ночью она простила Юджина, и сегодняшнее утро должно принести прощение и ей.

Так и случилось. Занявшееся на горизонте зарево просветлило душу Одри, долгие годы омраченную чувством вины.

На мгновение ей показалось, что бриз донес мелодичный смех Эстер, что она слышит слова сестры: «Козявка, пришло время понять, что ты была маленькой и ничем не могла помочь. Пришло время…»

Одри уловила за спиной шорох шагов по песку — самых настоящих, не воображаемых. Сердцем чувствуя, кто приближается к ней, она резко повернулась и поняла, что не ошиблась.

Джон.

Должно быть, он приехал прямо из больницы и не стал тратить время на душ и переодевание. Джинсы его, так окончательно и не просохшие, задубели от соленой воды и песка. Кто-то, видно, одолжил ему зеленую шерстяную рубашку, но он по-прежнему оставался босым. Волосы взлохмачены, в глазах застыла усталость.

И тем не менее он оставался самым обаятельным мужчиной из всех, кого Одри знала. Внезапно в горле у нее застрял комок.

— С Юджином все будет в порядке, — негромко сказал Джон. — Эскулапы хотят подержать его сегодня у себя и понаблюдать, а завтра отправят в реабилитационный центр. Он и сам говорит, что нуждается в помощи. Особенно после этой ночи.

Она кивнула и с трудом вымолвила:

— Слава Богу. — Потом сделала глубокий вдох и поинтересовалась: — А психологически? В каком он состоянии?

Джон горестно покачал головой.

— Как и следовало ожидать, вечером был кризис, потому-то Юджин и глушил алкоголем боль, которую с давних пор носил в себе. Так что ему придется взять себя в руки.

Одри молча кивнула. Бедный Юджин. Неужели он в самом деле хотел покончить с собой или же спьяну в смятении чувств кинулся в воду искать девушку, которую потерял давным-давно?

Но спрашивать ей не хотелось. Да и какой смысл? В любом случае это мучительно тяжело.

— Знаешь, а ведь ты спасла его, — вдруг улыбнулся Джон. — Ты могла этого и не делать, но такой уж у тебя характер. Правда, сейчас мой братец в таком состоянии, что ничего не понимает. Но я-то понимаю и благодарю тебя.

— Я ничего не сделала, — зардевшись, возразила она. — Это все ты… ты и врачи…

— Я спал, Одри. И мне бы в голову не пришло, что Юджин нуждается в помощи, если бы ты не разбудила меня. Ты спасла ему жизнь. Это абсолютно ясно. — Он посмотрел на нее, и в его усталых прекрасных глазах она увидела бесконечную печаль и признательность. — Эх, будь у меня возможность спасти твою сестру. Мне бы так хотелось вернуть ее тебе.

Одри болезненно улыбнулась.

— Верю. Я бы тоже этого хотела.

— Но теперь я могу рассказать тебе, что произошло в ночь ее гибели. — Джон поднял на нее неуверенный взгляд. — Если ты хочешь.

Она еле заметно пожала плечами.