Беатрис старательно изучала свои пальцы.

— Прости, — прошептала она, потом повернулась и исчезла из дома через задний вход, как и вошла.

Сахарная Энн внезапно поняла, что ее последняя надежда испарилась. Она цеплялась за соломинку, надеясь на возвращение Беатрис, в полной уверенности, что та поможет ей в столь тяжелые времена. Теперь она осознавала всю безнадежность своего положения и то, как относится к ней подруга сейчас, в момент, когда новость о растрате Эдварда дошла до нее из Чикаго. Беатрис уезжала из города в Коннектикут ухаживать за тяжелобольной матерью. Энн готова была поставить на последнюю пару шелковых чулок, что у матушки Беа не было ничего серьезнее насморка.

— Ты — жалкая трусиха! — вопила она вслед Беатрис. — Ты стыдишься, что была моей подругой!

Возбужденная собственным гневом, Сахарная Энн вернулась обратно в комнату, где на сундуке стояли бутылки с опием и бренди.

— Черт побери! — не унималась она. — Будь проклято твое коварное сердце, Эдвард Аллен Херндон! — Схватив бутылку бренди, она швырнула ее в стену. Бутылка разбилась вдребезги; жидкость выплеснулась и стала медленно стекать по обоям. — Черт бы побрал и тебя, дедушка Джейкоб, за то, что ты заставил меня выйти замуж за обманщика, вора и жалкого ублюдка! — Бутылка с настойкой опия отправилась следом. — И будь проклято все мое семейство за то, что умерло и оставило меня одну! Проклятие! Проклятие! Проклятие!

Она упала на колени, уткнулась лицом в ладони и заплакала.

Через несколько минут раздался стук дверного молоточка в переднюю дверь. Стук разносился по всему пустому дому, и Сахарная Энн резко встала на ноги.

Размазывая слезы по щекам, она шагнула к двери, готовясь высказать детективу все, что о нем думает. Но то был не детектив; перед ней стоял брат миссис Чапмэн, Альфред. Если бы не Кора Чапмэн, ее прежняя домоправительница, то Сахарная Энн оказалась бы в еще более ужасном и затруднительном положении. Сердобольная миссис Чапмэн, которая теперь управляла пансионом другого своего брата, приняла Сахарную Энн к себе как постоялицу. По крайней мере у нее есть еда и постель на какое-то время.

Альфред снял кепку.

— Мэм, Кора сказала, что надо привезти сундуки.

— Да, спасибо. — Сахарная Энн отошла в сторону и впустила его в дом. — Вот эти три и один в комнате.

Она терпеливо ждала, пока Альфред загрузит сундуки в свой пустой пивной фургон. Когда он предложил ей руку и помог сесть на место кучера, она поблагодарила его так любезно, словно он был прекраснейшим из всех джентльменов на Прерия-авеню и Мичиган-авеню.

«Рано или поздно, несмотря ни на что, я найду тебя, Эдвард Херндон, и заставлю заплатить за все, что ты сделал!»

Она сидела, высоко подняв голову, а пивной фургон катился вниз по Гранд-бульвар. Сахарная Энн покидала чикагское общество.

Глава 1

Октябрь 1885 года

О нет! Пожалуйста, нет!

Ее сердце неистово колотилось. Энн Спайсер Херндон — нет, не Херндон, в ее памяти должно стереться это презренное имя — присела у корзин, сложенных возле далласского депо. Дыхание было частым, изо рта вырывались облачка пара и улетали в дождливый холодный серый рассвет.

Поезд, готовясь остановиться, зашипел и выпустил длинный шлейф пара, который повис низко над землей. Колеса, скрытые туманом, подползли к платформе, к тому укромному месту, где она ожидала поезда. В маленькой кожаной сумке лежало все самое необходимое, включая остатки денег, билет, письма. Ручка сумки была надежно обмотана вокруг запястья, обтянутого черной кожаной перчаткой. Сахарная Энн судорожно сжимала воротник черного пальто; в другой руке она держала тяжелый гобеленовый чемодан и зонтик с ручкой из черного дерева.