Сам же Мередит опасался Ю Чина не больше, чем женщин-лис Ли Конга. Вспоминая, как китаец старался запугать его своей болтовней об этой желтой Матушке-Гусыне, он испытывал презрение, которое несколько компенсировало перенесенное унижение. Он часто слышал, как Мартин превозносит мудрость и добродетели Ю Чина, но это лишь доказывало, насколько непрактичен был Мартин, который просто преждевременно впал в старческое безумие, что стало ясно, когда он женился на этой юной искательнице богатства, годной ему в дочери… Это был уже не тот брат, какого он знал раньше… кто мог бы сказать, как пошли бы дела дальше… это безумие могло их всех разорить, погубить… Старческий мозг в здоровом теле… если бы Мартин страдал от какой-нибудь тяжелой неизлечимой болезни и попросил бы помочь ему умереть, Чарлз, несомненно, сделал бы это… ну, и какая разница между этим и тем, что он в действительности сделал? То, что пришлось пожертвовать девчонкой и ее отродьем, конечно, плохо… но другого выхода не было.

Так Мередит оправдывал себя. Но, разумеется, у него не было причин довериться своим спутникам.

Он не совсем понимал, что станет делать с ребенком, когда тот окажется у него в руках. Девочке всего два месяца, а дорога в Пекин долгая. В храме должна быть какая-нибудь женщина. Он устроит так, что она поедет с ними в Пекин. Если что-то случится, если девочка в пути заболеет, это не его вина. Ее законное место, очевидно, в семье ее отца. А не в языческом храме в глубине Китая. Никто не обвинит его, что он захотел привезти ее домой… даже если с ней что-нибудь произойдет.

Но, поразмыслив, он решил, что это опасный вариант. Придется привезти ее целой и невредимой и доказать, что она дочь его брата. Лучше доставить ее в Пекин живой… может, даже лучше, если она живой попадет в Штаты, и будет законно установлена опека и передано наследство. Времени впереди много. А он получит свои полмиллиона и увеличенный процент с доходов, это поможет продержаться до тех пор, пока… что-нибудь не случится и все состояние не перейдет к нему. Он цинично подумал: «Ну, что ж, пока это чертово отродье в безопасности».

Утром они проехали через деревню. Их встретил староста и в ответ на обычные вопросы дал полный отчет об убийстве, бегстве Джин, о ее смерти в храме и о рождении ребенка.

Рассказ был настолько подробен, что у Мередита родилось легкое подозрение. Как будто этот человек заучил свой текст. Время от времени он подзывал какого-нибудь жителя для подтверждения его слов. Но все же Чарлз постарался проявить должное горе и желание наказать убийц. А Бреннер и Лассаль, разумеется, выразили ему глубокое сочувствие.

Наконец он сказал:

— Прежде всего нужно увезти ребенка в Пекин. Там я найму хороших белых нянек. Здесь придется найти женщину, которая будет заботиться о ребенке в дороге. Я хочу, чтобы девочка как можно скорее оказалась в Штатах под присмотром моей жены. И хочу привести в действие механизм наказания убийц, хотя понимаю, что здесь особенно надеяться не на что…

Спутники согласились, что желательно побыстрее отвезти девочку к его жене и что надежд на наказание убийц мало.

И вот теперь он стоит, глядя на древние ступени, которые приведут его к цели…

— По этой лестнице не подняться на лошади, если только это не цирковая лошадь. А таких здесь, кажется, нет.

Лассаль улыбнулся.

— К храму на лошади вообще не подняться. Там выше ступени еще более крутые. А тропы никакой нет. Нужно идти пешком.