— Грейс? Ты где? Почему замолчала?

Наконец ей удалось собраться с мыслями. Нужно как-то вывернуться из этой истории, следовательно, придется соврать. Иного выхода нет.

— Прости, Берни, — произнесла Грейс, стараясь говорить как можно убедительнее, — но я не смогу приехать, времени в обрез. До острова путь неблизкий, а у меня в начале июля выставка в галерее Джима Бредфорда. Ты ведь понимаешь, как много это значит для меня.

— В галерее Бредфорда? Замечательно. Ты делаешь успехи.

Сама Грейс не была в этом уверена. Но не начинать же сейчас дискуссию о творческом застое!

— Мне выставили условие: к концу июня галерея должна получить двадцать моих картин. Поездка на остров займет дня три-четыре, а это сейчас для меня недопустимая роскошь.

На другом конце провода наступила тишина. После некоторой паузы Берни произнес тоном, который Грейс редко доводилось слышать от него:

— Ты ничего не скрываешь от меня, сестренка? Может, все-таки причиной твоего отказа является Тед? Конечно, я понимаю, его трудно назвать идеальным отцом…

— Нет, дело не в нем, — твердо произнесла Грейс, радуясь, что хотя бы сейчас говорит правду. — Выставка очень важна для меня. Благодаря ей я надеюсь сделать себе имя. Альтернативой являются безвестность и забвение. Я слишком много работала в течение двенадцати лет, чтобы сейчас упустить такой шанс. Пойми, я наконец смогу вынырнуть на поверхность!

Грейс сказала это и вздрогнула. Как раз двенадцать лет назад она встретила Нила в школе искусств.

— Мне очень жаль, что я не приеду. Но… главное ведь в том, что я люблю Джуниора, верно?

— Триша очень расстроится.

— Ты тоже, судя по твоему голосу.

— Да… Тебя и на нашей свадьбе не было…

Разумеется, ведь Нил был там свидетелем со стороны жениха.

Выругавшись про себя, Грейс сказала:

— Как только выставка закроется, я обязательно навещу вас. Если после всего вы еще захотите со мной разговаривать.

— Брось, тебе прекрасно известно, что мы не такие. Знаешь что? Давай я оплачу тебе самолет? Тогда все путешествие займет один день.

— Но я и так должна тебе кучу денег. Мне не хотелось бы увеличивать эту сумму.

— И не нужно. Считай, что это подарок. Никаких финансовых обязательств.

— Нет, Берни, я больше не могу брать у тебя деньги… просто не могу!

Наступила еще одна напряженная пауза. Затем Берни произнес:

— В таком случае тебе придется принять титул отсутствующей крестной. Потому что мы не хотим приглашать никого, кроме тебя.

Глаза Грейс защипало от слез. В свое время ее мать бросила семью. Сама она тогда была совсем крошкой, и ее отец сделал все возможное, чтобы подавить в ней — своей единственной дочери — все родственные импульсы. Одновременно он открыто демонстрировал любовь ко второму своему сыну, Мику. Грейс и Мик — близнецы, но в настоящее время почти не общались. Единственной опорой и защитой для Грейс в детстве был Берни, даже несмотря на долгие периоды отсутствия в связи с пребыванием в интернате. Ей сейчас, как и всегда, очень не хотелось разочаровывать брата. Однако Нил так сильно унизил ее в номере отеля «Баркли»… Разве можно после такого встретиться с этим человеком вновь? Это даже не подлежит обсуждению. Нет и нет!

— Э-э… сколько Джуниор весит сейчас? — немного невпопад спросила Грейс. — А Триша по-прежнему не высыпается?

Берни с готовностью принялся рассказывать о жене и сынишке, которых просто обожал. В свою очередь Грейс поведала подробности заключенного с галереей контракта и похвасталась успехами, достигнутыми в саду и огороде.