Изменить размер шрифта - +

Это раздражало герцога.

Поэтому он ничего не ответил, когда почти восьмидесятилетняя Дауэйджер, маркиза Нормингтон игриво шлепнула его по руке веером в ответ на пожелание доброй ночи.

– Вы очень тянете, молодой человек, – проговорила она скрипучим голосом. – Вспомните сказку о черепахе и зайце. И смотрите, как бы черепаха не проскочила у вас перед носом тогда, когда вы меньше всего этого ожидаете.

Она засмеялась собственной шутке, показывая пожелтевшие зубы.

Герцог весь напрягся. Больше всего на свете он не переносил, когда его личные дела обсуждались публично. А он прекрасно заметил, что некоторые гости улыбнулись словам маркизы.

Герцог молча позволил лакею помочь ему раздеться. И только тогда, когда остался один, он сказал себе, что с него довольно, что ему надоела вся эта любопытная публика и бесконечные вмешательства в его частную жизнь.

Он женится на ком захочет и когда захочет. И пусть он будет проклят, если позволит, чтобы его толкали на это какие-то старухи или кто угодно из тех, кто имеет наглость лезть в чужие дела.

В этот момент, к его изумлению, дверь распахнулась, и в спальню вошла леди Шарлотта.

Он не ожидал ее появления, хотя ему и приходило раньше в голову то, что, поскольку она вдова, у нее должен быть любовник. Однако, если и были в ее жизни какие-то мужчины, то ему о них никто ничего не говорил. При встречах же всегда казалось, что для нее существует только он, и поэтому герцог никогда не задумывался, есть ли у нее кто-то еще, связанный с ней более, интимными отношениями.

Теперь у него в голове промелькнуло, что он даже никогда не пытался ее поцеловать, и, может быть, она чувствует себя уязвленной таким равнодушием.

Как бы то ни было, вместо намека на то, что она не имеет ничего против его визита, она пришла к нему сама, сделав тем самым ситуацию крайне неловкой. Он чувствовал себя в довольно нелепом положении, не зная, что ему следовало бы предпринять.

Однако леди Шарлотта сама приняла решение. Когда она скользнула в постель рядом с ним, не было уже речи о том, желает он или нет, чтобы что-то произошло.

Прошло немало времени, прежде чем леди Шарлотта прошептала, уткнувшись ему в плечо:

– Я люблю вас, Виктор. Никакой другой мужчина не может быть столь же волнующим и великолепным.

Что-то в этом роде герцог уже слышал от других женщин, и потому его не очень удивила реакция леди Шарлотты. Конечно, все было невероятно страстно. Он не без цинизма подумал, что, как правило, именно те женщины, которые выглядят типичными бело-розовыми англичанками, становятся яростными тигрицами, как только оказываются в постели.

– Вы сделали меня очень счастливым, Шарлотта, – сказал он нежно.

Она подняла голову с его плеча и посмотрела на него, произнеся мягко и тихо:

– Я и хотела этого. Вы же знаете, Виктор, что я вас люблю.

Не ответив, он поцеловал ее, что было гораздо легче, чем подыскивать необходимые слова.

Только после ее ухода он осознал, что уже ступил на тот путь, которого более всего желал бы избежать.

Леди Шарлотта совершенно ясно дала понять, к чему она стремится. Это было столь очевидно, что все его «я» протестовало против давления, принуждавшего принять решение прежде, чем он сам был к этому готов.

Может быть, он действительно слишком долго медлил, и старая леди Дауэйджер была права, сравнивая его с черепахой. Но, в конце концов, брак – это нечто, что заключается на всю жизнь. Он совершенно не собирался оказаться в положении многих знакомых ему мужчин. Было невозможно состоять членом Марлборо-Хаус и не знать, что собиравшиеся по вечерам в карточном клубе мужья предоставляли на это время свободу действий любовникам своих жен.

Герцог рассчитывал на верность своей будущей супруги, хотя в светском обществе и сочли бы это маловероятным.

Быстрый переход
Мы в Instagram