– Ну, я бы не стала так утверждать.

– Юлия, мне нужно поближе познакомиться с Береникой.

– Зачем? – с подозрением спросила она.

– Ну, мне бы хотелось обсудить с ней пару религиозных и философских вопросов.

Когда мы, наконец, оказались под сводами столь радушного дома, вечеринка была в полном разгаре, и заходящее солнце превратило западный небосклон в настоящую императорскую пурпурную мантию, так что в залах затушили все факелы. Громко звучала музыка, превращая вечер в праздник необузданного веселья. Из барки нам помогли выбраться гости, одетые в костюмы менад, если это можно так назвать, в леопардовых шкурах, виноградных листьях и в масках. Мужчины были обряжены сатирами и, согласно своим ролям, преследовали по всему саду обнаженных нимф, а акробаты ходили по канатам, туго натянутым между крыльями дворца.

– Отец никогда бы такого не позволил, – заметила Юлия, широко раскрыв от удивления глаза. – Но его, надо отметить, здесь нет.

– Такой здесь царит дух, – согласился я. – Жаль, что с нами нет Катона, я бы с удовольствием посмотрел, как его хватит удар.

Береника вышла нам навстречу. Она вела на поводках с полдюжины ручных гепардов.

Египтяне любят кошачье семейство всех видов и пород, начиная со львов и до самых маленьких домашних любимцев, и эти животные, похоже, чувствуют себя настоящими хозяевами города. Здешние жители так к ним привязаны, что когда те отходят в мир иной, их оплакивают чуть ли не с большим рвением, чем усопшего члена семьи. Наказание за убийство кошки такое же, как за убийство человека. Мне казалось странным, что людям так нравится, когда по всему дому бегают и скачут маленькие львы, но в последние годы это стало популярным даже в Риме. Говорят, они отлично ловят мышей.

Береника рассыпалась в своих обычных приветствиях и комплиментах и настоятельно посоветовала расслабиться и от души повеселиться, чем я был вполне готов заняться. Вместо столов, за которые гости могли бы улечься, чтобы отведать роскошных блюд, повсюду стояли маленькие низкие тумбочки, уставленные редкими деликатесами. Рабы разносили кувшины с вином, и все гости стояли, ели, пили и разговаривали до тех пор, пока могли сохранять вертикальное положение. Помимо слуг-людей, здесь было еще больше бабуинов и прочих обезьян, одетых в ливреи. Они не слишком успешно исполняли отведенную им роль, но вели себя гораздо лучше, чем многие из гостей.

Мне хотелось поговорить с Береникой, но огромные кошки, которых она держала при себе, заставляли меня нервничать. Я, конечно, понимал, что эти дрессированные гепарды должны вести себя как охотничьи собаки, однако, на мой взгляд, взятые на поводки, они выглядели как-то неестественно. Так что я покинул Юлию и Фаусту и прошел в глубь дворца. Вечер обещал быть длинным, так что спешить было ни к чему: я еще успею загнать Беренику в угол.

До этого я никогда не бывал в Островном дворце и сейчас обнаружил, что он вполне в моем вкусе. Пропорции здания были почти римские, они полностью соответствовали природе обычного человека. Комнаты вовсе не были огромными залами, в которых отовсюду доносится эхо, а их украшение и меблировка устроены с таким расчетом, чтобы скорее усиливать гармонию, нежели подавлять.

А вот о гостях этого сказать было нельзя, да и об их развлечениях тоже. В открытом дворе находился пруд, где мускулистый юноша боролся с крокодилом средних размеров, обдавая гостей брызгами, почти так же, как парочка гиппопотамов, плескавшихся там же. Некоторые гости, вне себя от возбуждения, бросались в этот пруд и развлекались в воде, изображая наяд, ныряли в потоках воды и обливали ничего не подозревающих людей, оказавшихся поблизости. Я некоторое время понаблюдал за всем этим в надежде, что юноша-борец упустит крокодила, тот рванет в сторону и набросится на этих наяд.