– У вас есть черная жрица? – удивленно спросил Вальборн. – Я каждый год бываю на алтаре, но никогда не слышал о ней.

– Была. Она не показывалась посторонним, а Шантор запрещал говорить о ней. Среди нас нет человека, который посмел бы нарушить его приказ.

Но сейчас Шантор мертв, а она исчезла.

– Это та самая, о которой вы рассказывали. Магистр! – воскликнул Альмарен. Цивинга посмотрел на обоих.

– Откуда вы знаете о ней? Это строгая тайна. Даже ты, Альмарен, прожил тогда у нас три месяца, а ни разу ее не видел.

– И не слышал, – добавил Альмарен. – Вам можно доверять тайны.

– Шантор нечаянно проговорился мне о ней, – ответил Цивинге Магистр. – Он рассказывал, что Каморра весной применил магию против вашего алтаря, а она оказалась единственной из черных жрецов, кто сумел ее снять. С помощью танца, кажется.

– Да, это была сильная магиня. – Жрец перевел взгляд на Вальборна.

– Две недели назад она спасла вас от верной смерти, ваша светлость. Никто другой из наших не смог бы этого сделать. А сколько еще людей на Келаде обязаны ей исцелением!

– Значит, они видели ее? – спросил Альмарен.

– Нет, не видели. У нас на алтаре, где все связано подземными переходами, совсем не трудно не попадаться на глаза чужим, а тем больным, которых лечила она, оранжевые жрецы завязывали глаза. Конечно, бывало, что ее замечали и спрашивали о ней. Для таких случаев Шантор подсказал ответ – в окрестностях храма иногда появляется сама богиня.

Вальборн не слышал последних слов жреца, поглощенный воспоминанием – склонившимся над ним лицом синеглазой женщины в золотой сетке. Как и все жители Келады, не знающие магии, он был немного суеверен, и ему требовалось время для осознания того, что тогда, в короткий миг прояснения, он видел не богиню, а ту самую черную жрицу, о которой рассказал Цивинга. Одновременно в его памяти всплыла фраза, произнесенная высоким, звучным голосом, который мог принадлежать и женщине, – «Ради той, которая спасла вам жизнь», – и твердый синий взгляд, будто бы пытающийся сказать или напомнить ему о чем‑то. Два события сложились в одно и проявились на свет в виде изумленного восклицания:

– Так это была она!

Фраза прозвучала так, что все мгновенно замолчали и повернулись к Вальборну.

– Вы видели ее?! – с надеждой спросил Цивинга. – Когда? Где?

– Подождите. – Вальборн обвел взглядом окружающих, не зная, с чего начать. – Послушайте, маги, – наконец спросил он, – камни Трех Братьев действительно существуют? До сих пор я был уверен, что есть великая Мороб, а камней нет. Теперь я ни в чем не уверен.

Магистр и Цивинга быстро переглянулись.

– Существуют, и она знала об этом, – ответил Цивинга Вальборну. – Без очень веской причины она не заговорила бы с вами о них. Мы, черные жрецы, даем клятву молчания.

– Это был Синий камень, Вальборн? – перебил Цивингу Магистр, тоже догадавшийся, что Вальборн где‑то встретил магиню и разговаривал с ней. – Она говорила о Синем камне?

Вальборн переводил взгляд с одного мага на другого.

– При чем тут Синий? – сказал он. – Она говорила о Красном.

Если бы Вальборн ставил целью добиться абсолютной тишины и внимания, он мог бы быть доволен.

– Расскажите все, – попросил его Магистр. – Это еще важнее, чем я думал.

Когда Вальборн рассказал о дневной встрече, ему пришлось узнать, сколько на свете существует вопросов, которые он не догадался задать магине.