— На колени.

Ренко медленно встал на колени и, несмотря на огромное унижение, протянул идола Эрнандо.

Эрнандо взял его в руки, при взгляде на долгожданный трофей его глаза сверкали от жадности.

Через некоторое время он оторвался от идола и повернулся к одному из своих людей.

— Сержант, — сказал он.

— Да, сэр? — сказал стоявший рядом с ним сержант.

— Казнить их.

Наши с Ренко руки были связаны длинной веревкой.

Два испанских солдата утащили Лену от Ренко, эти животные настолько грязно пугали ее обещаниями того, что с ней сделают, когда мы с Ренко будем мертвы, что я не осмеливаюсь повторить здесь эти слова.

Нас поставили на колени у похожего на низкий алтарь большого прямоугольного камня в центре поляны.

Надо мной стоял испанский сержант с саблей наголо.

— Чанка, — сказал Эрнандо, бросив меч Кастино. С того момента, когда они появились здесь, подлый чанка с неподдельной ненавистью смотрел на Ренко. — Ты можешь покончить с принцем.

— С радостью, — сказал Кастино на испанском, схватив меч и быстро пошел к алтарному камню.

— Сначала отрубите им руки, — рассудительно сказал Эрнандо. — Я хочу слышать, как они кричат перед смертью.

Оба палача кивнули, а еще два конкистадора поставили Ренко и меня в нужную позу, дернув за наши оковы так, что наши руки были вытянуты на широком алтаре. Наши запястья были полностью обнажены, а руки были готовы отделиться от наших тел.

— Альберто, — сказал Ренко.

— Да.

— Друг мой, перед тем, как мы умрем, я хочу, чтобы вы знали: для меня большая честь и радость быть знакомым с вами. То, что вы сделали для нашего народа, будут вспоминать многие поколения. Я благодарю вас за это.

— Мой храбрый друг, — ответил я, — если бы обстоятельства повторились, то я снова поступил бы также. Пусть бог позаботится о вас на небесах.

— И о вас тоже, — сказал Ренко. — И о вас тоже.

— Господа, — обратился Эрнандо к нашим палачам. — Отрубите им руки.

Сержант и чанка одновременно подняли свои сверкающие мечи высоко над головой.

— Подождите! — раздался неожиданный возглас.

Один из конкистадоров подбежал к алтарю. Коварный старый лис казался старше и более седым, чем остальные солдаты. Он побежал прямо к Ренко.

Испанец высмотрел изумрудную подвеску на шее у моего спутника.

Старый конкистадор, жадно улыбаясь, быстро снял кожаное ожерелье через голову Ренко.

— Спасибо, дикарь, — ухмыльнулся он, вешая изумрудную подвеску себе на шею и поспешно возвращаясь на свое место у входа в храм.

Два палача в ожидании сигнала смотрели на Эрнандо, но тот больше не смотрел в их сторону.

На самом деле он не смотрел даже на нас.

Разинув рот, он смотрел на храм справа от нас.

Я повернулся, чтобы глянуть в ту же сторону.

— О боже... — выдохнул я.

В полуоткрытом проходе стояла рапа, с любопытством рассматривавшая собравшуюся перед ней толпу.

В дверях она казалась огромной, ее могучие передние лапы были широко расставлены, плечи бугрились мускулами. В этот момент ее появление выглядело комичным, главным образом потому, что она держала что-то в зубах.

Это был настоящий идол.

Огромная черная кошка, раньше выглядевшая столь ужасно и жестоко, теперь смотрелась как скромная собака, принесшая палочку своему хозяину. Рапа молча держала идола в пасти, словно бы высматривая того, кто снова сможет его намочить и заставить петь.

Эрнандо тупо глазел на кошку, или, скорее, на идола между его могучих челюстей. Затем его взгляд перескочил с хищника и идола у него в пасти на идола у него в руках, потом на меня и Ренко.