Узкий веревочный мост раскачивался под их весом, но выдержал. Остальные члены отряда двинулись за ними под непрекращающимся субтропическим дождем по длинному качающемуся подвесному мосту, держась за нейлоновую страховочную веревку.

Рейс переходил по веревочному мосту последним и так сильно вцепился в страховочную веревку, что у него побелели костяшки пальцев. Из-за этого он шел гораздо медленнее других, и когда он сошел на каменный выступ на другой стороне пропасти, все уже ушли вперед; он увидел только мокрую каменную лестницу, ведущую вверх, в листву. Рейс поспешил следом.

С обеих сторон с зеленых листьев капала вода. Рейс забирался на пропитанные водой каменные плиты, следуя за другими членами отряда, и мокрые плети папоротника хлестали его по лицу. Он карабкался уже около тридцати секунд, когда вдруг он прорвался через очередной пучок веток и оказался на какой-то поляне.

Все уже были тут. Но все они просто стояли без движения. Сначала Рейс не мог понять, что заставило их остановиться, но потом он увидел, что все их фонарики были направлены вверх и влево.

Он проследил взглядом за лучами фонарей и увидел.

— Господи, — прошептал Рейс.

Там, на самой высокой точке каменной башни стояло, покрытое застывшей глиной и мхом, заросшее сорной травой, блестящее от бесконечного дождя, зловещее каменное сооружение.

Оно было прикрыто тенью и влагой, но было очевидно, что, по задумке строителей, это строение просто дышало опасностью и властью. Строение, у которого не могло быть никакого другого предназначения, кроме того, чтобы внушать ужас и почитание.

Это был храм.

Рейс взглянул на темный каменный храм и судорожно сглотнул.

Зловещее здание.

Холодное, жестокое и зловещее.

Строение было не очень большим — в сущности, оно едва достигало высоты одноэтажного дома. Но Рейс понимал, что на самом деле все было не так.

Он предположил, что им была видна только самая верхняя часть храма, верхушка айсберга, поскольку полуразрушенная часть храма, которая предстала их взорам, заканчивалась слишком резко. Она просто исчезала в грязной земле у их ног.

Рейс решил, что остальная часть огромного строения была погребена в толще земли у них под ногами, поглощенная накопленной за четыреста лет мокрой землей.

Однако даже та часть, которая была видна, была достаточно устрашающей.

Храм был построен в форме пирамиды. Две широкие каменные ступени вели к небольшому кубическому строению размером не больше обычного гаража. Рейс имел некоторое понятие о том, чем являлось это кубовидное строение — скорее всего, это было чем-то вроде святилища, священного помещения; подобные строения находили на вершинах пирамид ацтеков и майя.

На стенах святилища был вырезан ряд устрашающих пиктограмм: оскалившиеся, похожие на кошек чудовища с выпущенными серпоподобными когтями; люди, кричащие в предсмертной агонии. От времени каменные стены храма покрылись трещинами. Бесконечный субтропический дождь ручейками стекал по резным каменным стенам, оживляя героев ужасающих сцен, порождая такой же эффект, как и ранее вода, сбегающая по каменному тотему.

В центре святилища находился самый интересный элемент всего строения. Это был какой-то вход, квадратный портал.

Но этот портал был закупорен. Когда-то, в отдаленном прошлом, кто-то заткнул его громадным валуном, блокируя выход. Это был просто гигантский валун. Рейс подумал, что для того, чтобы поставить его на место, понадобилось как минимум десять мужчин.

— Это точно доинкский период, — сказал Чемберс, рассматривая рисунки.

— Да, безусловно, — подтвердила Лопес.

— Откуда вы это знаете? — спросил Нэш.

— Пиктограммы расположены слишком близко друг к другу, — ответил Чемберс.

— И они слишком подробные, — добавила Лопес.