— Береги себя, Ренко, — сказал он вслух.

Лицо Рейса осветил резкий белый цвет, и он обернулся, с широко раскрытыми глазами, как животное, оказавшееся перед фарами автомобиля, и увидел перед собой Кокрейна, Ван Левена и Рейхарта, которые появились и темноты глубин храма.

Рейхарт держал что-то завернутое в бардовую тряпку.

Кокрейн слегка задел Рейса, убирая в сторону М-16.

— Почему бы тебе не убрать эту чертову вещицу, пока ты никого не убил?

Текс Рейхарт остановился перед Рейсом, улыбнулся и показал предмет, завернутый в пурпурную тряпку.

— Мы заполучили его, — сказал он.

Рейхарт быстро развернул сверток, и Рейс увидел это впервые.

Идол инков.

Дух Народа.

Как и каменные изваяния, которые он ранее видел в лесах, Дух Народа выглядел в реальности более угрожающе.

Он был примерно фут высотой, по форме и размерам напоминал коробку для обуви. На передней части прямоугольного камня была высечена голова рапы, самая злая и жестокая рапа, которую Рейс когда-либо видел.

У нее был свирепый оскал, челюсти широко раскрыты, а ее острые зубы готовы хватать, уродовать и убивать.

Что поразило Рейса, так это, насколько живым было это изображение. В сочетании искусного мастерства и необычной породы камня казалось, что рапа была заточена в блестящем черно-пурпурном камне и теперь она яростно, безумно и неистово выбраться от туда.

Камень, подумал Рейс, рассматривая тонкие прожилки пурпура, проходящие через морду рапы, придает ей еще больше злости, и враждебности.

Тирий.

Если бы инки только знали, что они начинают, когда они высекали этого идола, подумал он.

Рейхарт быстро завернул идола обратно в тряпку, и они поспешили в выходу из храма.

— Какого черта ты тут делаешь? — рявкнул Кокрейн, как только они вышли во двор.

— Кэш прислал меня, чтобы сказать, что нацисты в деревне. Они забили наш сигнал, и мы потеряли связь с вами. Сейчас они высылают сюда людей. Нэш сказал вам не возвращаться обратно в деревню, лучше выбираться другим путем, связаться с воздушной поддержкой, чтобы она забрали вас где-нибудь в горах...

В этот момент шквал огня из супер-пулеметов прочесал стену входа рядом с ними. Все четверо присели, когда разрушительная волна пуль яростно атаковала обрамление входа, разбивая его массивные камни, как будто это был пластик.

Рейс быстро осмотрелся и увидел примерно двенадцать стреляющих из G-11 нацистов за деревьями по краю двора.

Кокрейн дал ответный огонь от входа. Ван Левен сделал тоже самое. Треск их М-16 звучал почти ничтожно по сравнению с безжалостным гулом и жужжанием ультрасовременных G-11.

Рейс тоже пытался дать ответный огонь, но когда он нажал на курок, ничего не произошло.

Кокрейн увидел это, протянул руку и отодвинул Т-образную ручку на винтовке Рейса.

— Боже, ты здесь нужен, как священник в публичном доме, — рявкнул Кокрейн.

Рейс еще раз нажал на курок, и на это раз поток пуль из М-16 чуть не выбил ему плечо силой отдачи.

— Ну и что мы будем делать? — Рейхарт перекрикивал огонь.

— Мы не можем здесь оставаться! — закричал Ван Левен. — Мы должны вернуться к веревочной... В этот момент над их головами послышался внезапный оглушающий гул.

Рейс поднял голову и увидел черный MD-500 «Москит», легкий военный вертолет, который взорвал туман над их головами и, рыча, кружил над вершиной башни.

«Москит» был подвижным небольшим военным вертолетом, намного меньше «Апача» или «Команча», но если ему не доставало силы и оснащения, то он компенсировал скоростью и маневренностью.

Его прозвище происходило от сходства с определенными представителями мира насекомых. У него был круглый стеклянный купол, напоминавший широкие полусферические глаза пчелы, и длинные и тонкие полозья, которые походили на продолговатые ноги комара.