Впрочем, ничего действительно страшного не произошло. Ощущать жажду убийства маги не умели, поэтому беспокойство это вызвало лишь только у меня одного. Сама группа в сопровождении декана остановилась возле одного из полей, наблюдая за происходящим там поединком. И судя по тому, что я видел, в ней находились представители как минимум трёх разных поясов.

«Интересно, зачем тащить на практические занятия первого курса представителей чужих поясов?» — подумал я, наблюдая за тем, как декан что-то увлекательно рассказывал одному из чужаков, бритому наголо и с характерными магическими татуировками на черепе. К тому же даже без той вспыхнувшей жажды убийства было видно отношение чужаков к студентам и преподавателям Первого магического университета.

Я сильно сомневался в том, что руководство поясом не понимали этого. Значит, имелись какие-то веские причины...

Тем временем к нашей группе вернулась наша преподавательница вместе с поверженным так глупо Захаром. Парень выглядел так себе, раскрасневшиеся от стыда щёки и опущенный к земле взгляд. Явно от стыда сейчас готов провалиться под землю. А вот женщина рядом с ним взгляд в землю не упирала, и я прочитал в её глазах самую настоящую ярость. Похоже, глупое поражение Захара она посчитала чуть ли не личным оскорблением и признанием её некомпетентности как преподавателя.

— Этот проигрыш... — она сделала паузу, осмотрев всю группу. — Спровоцирован глупостью и недооценкой противника. У вас, как у студентов лучшего университета пояса, нет права на подобные ошибки! И я будучи ответственной за вашу подготовку сделаю всё, чтобы больше такого не повторилось...

Ну и так далее, женщина всё говорила и говорила. Обрисовывая нам всем путь глупых магов, которые, как известно, долго не живут. Более чем наглядно, кстати. Многие из присутствующих прониклись, в том числе и Себ.

— ... и надеюсь, следующий, кто выйдет на арену, не повторит эту ошибку, ведь так? — спросила она, внимательно осматривая нас.

Все дружно закивали, подтверждая то, что будут внимательны.

— Отлично, многие, наверно, уже заметили, что на наше первое занятие пожаловали... гости, — и опять красноречивая пауза, чётко говорившая об отношении преподавательницы к тому, что за нашими занятиями наблюдали чужаки. — И я уже сейчас могу сказать, что, возможно, наши гости захотят небольшой спарринг.

Над группой поднялся гул возбуждённых голосов, многим, очень многим хотелось попробовать свои силы против чужаков, но Ольга тут же подняла руку, призывая всех помолчать.

— Принимать вызовы от чужаков запрещено. Ни под каким предлогом. Не знаю, зачем им разрешили посещение университета и практических занятий, но насчёт сражений высказался чётко, — и вновь в тоне женщины я ощутил крайнее неодобрение. — А теперь следующий на поле. И на этот раз прошу сосредоточиться на противнике, не надо недооценивать его.

Вопреки словам преподавательницы, никто из делегации чужаков так и не попробовал принять участие в тренировочных поединках. Ни попыток провокаций, ни хотя бы каких-то просьб. Ничего.

Зато я хорошо чувствовал фокус их пристального внимания на происходящих сражениях. Не знаю, что они пытались увидеть в неумелых тренировочных боях первого курса, но очень уж внимание чужаков было сосредоточено на том, как проходили спарринги.

После первого позорно проигранного боя и «вдохновляющей» речи куратора все, кто шёл следом за Захаром, постарались не повторять его ошибок, подойдя к практике с максимальной осторожностью. И это дало свои плоды, следующие два боя мы выиграли.