Впрочем, верить мне на слово она даже и не думала. В мире трущоб это было просто не принято. Дотошности старушки можно было позавидовать, она проверила мой номер студента, позвонила куда-то, что-то узнала через своих знакомых, которые, похоже, оказались знающими людьми, раз после этого глава спросила меня, почему первый курс решил, что он может кого бы то ни было обучать.

Пришлось вновь повторять все сказанные доводы. Признаться честно, к концу нашего общения я уже сильно устал, а мои ораторские способности практически исчерпались. И, пожалуй, самым сложным для меня оказалось объяснить старушке, в чём же заключается моя выгода такого щедрого, без шуток, предложения. Объяснять принципы возрождения школы старушке я не стал, уж слишком была высока вероятность того, что она просто примет это за всё ту же банду. Сказал, что хочу подняться до самой вершины и получить титул аристократа. Что не было ложью, титул мог сильно облегчить мне путь. Но это было совершенно не обязательно. Слегка усилил эффект своих слов вплетая в них духовную силу. Это старушку не убедит, но вес словам немного добавит.

И... похоже, мне поверили.

Пока мы говорили, я, используя восприятие, следил за реакцией старушки, пытаясь понять, насколько ей самой можно доверять. Пока могу с уверенностью сказать, что глава действительно беспокоилась о детях в приюте, переживая за их будущее, и моё предложение она приняла не потому что поверила, а потому что захотела поверить. Вероятно, очень немногие выпускники приюта могли похвастаться хорошей жизнью после своего ухода...

Мы сошлись на том, что я возьму под крыло четырёх беспризорников, два раза в неделю обучая их своему мастерству, а уже по результатам глава приюта будет судить: имеет ли смысл доверять мне других своих подопечных.

Закончив с обсуждением и разобрав все детали, мы с главой приюта, кажется, пришли к соглашению. Сошлись на том, что я начну своё обучение как раз с этих выходных. И уже когда я хотел попрощаться с этим гостеприимным... приютом, выяснилось, что мы несколько с главой несколько увлеклись разговорами. На дворе уже стоял поздний вечер, а в это время автобусы переставали ходить в отдалённые районы города, которые за глаза ещё называли неблагополучными или просто трущобами. Неприятно.

Выход предложила глава приюта.

— Почему бы тебе не переночевать у нас? Здесь как раз имеются пара свободных кроватей, заодно познакомишься с некоторыми из ребят, присмотритесь к друг другу?

— Спасибо за приглашение, госпожа, — я с благодарностью кивнул старушке, быстро обдумывая предложение. — Я приму ваше предложение.

— Отлично, пойдём, покажу комнату, в которой ты будешь спать. Ты, кстати, не голоден?

— Нет, всё в порядке, — я отрицательно покачал головой, с любопытством осматривая дом, в котором находился приют, когда мы шли до кабинета, я был полностью сосредоточен восприятием на главе, практически не обращая внимания на обстановку.

Коридоры приюта оказались окрашены в мягкий синий цвет, на стенах я заметил большое количество картин в деревянных рамках, нарисованных явно детской рукой. Часто встречались небольшие столики, на которых стояли цветочные горшки с именами. Леночка. Сёма. Егор. Злата. Валерия. Ягодка. Иришка. Имён было много, встречались даже прозвища, кое-как выведенные на клочке бумаги. Внутри самих горшков я заметил совершенно разные растения: от простых полевых сорняков, до кактусов и даже роскошных цветков, которые не стыдно было бы показать в оранжереях благородных. Имелись и пустые горшки, в которых находилась лишь только земля.

— А почему в этих горшках ничего не растёт? — спросил я из любопытства, показывая на один из таких с приклеенным весёлым именем Василёк.