— Не желаете ли подкрепиться и выпить прохладного сидра, милорд Д'Лелан? — предложила она. — Прошу вас, заходите, стол уже накрыт.

— Но, мама, мы можем оставаться здесь лишь столько времени, сколько потребуется для того, чтобы оседлать свежих лошадей и перевязать Арлину руку, — попытался возразить Мартен, перекрикивая галдящих братьев и сестер. — Прости нас, но нам нужно вернуться в Каслкип как можно скорее.

Самая старшая из сестер Мартена, зардевшись, взяла Арлина за здоровую руку и повела его к широким дверям усадьбы. Мартен криво улыбнулся другу и сказал:

— Я только что сообразил, Арлин. Ты — первый раненый в этой войне.

Остается только надеяться, что это будет твоя самая страшная рана.

— Спасибо, — откликнулся Арлин и ощутил, как по спине его пробежал холодок предчувствия. — Желаю тебе, чтобы ты вовсе не был ранен, мой друг.

Миск появлялась и исчезала, когда ей хотелось, но никто не видел, чтобы она входила или выходила из замка. Во всяком случае, именно в этот конкретный момент Гэйлону никак не удавалось ее отыскать. Оставив королеву во сне на их общем ложе, он в одиночестве бродил по темным коридорам замка босиком и в одних штанах. Он редко мог позволить себе спать этими долгими ночами, ибо его утомленный мозг никак не хотел отвлечься от тех вопросов, которые занимали короля с раннего утра и до позднего вечера.

В конце концов Гэйлон оказался в библиотеке и снял с полки «Книгу Камней», хотя не надеялся отыскать никакого утешения на ее пожелтевших страницах. Иногда, стоило ему только положить руки на тяжелый переплет Книги, он начинал ощущать чье-то постороннее присутствие. Так было и сейчас. Это было не мрачное безумие Орима, а некое безымянное зло, жестокое коварство, которое впитала в себя Книга от предыдущего владельца. Гэйлону была хорошо знакома эта бездонная тьма — с чем-то подобным, скрытым внутри, он сражался всю свою жизнь.

В последнее время приступы ярости и ненависти приходили к нему гораздо чаще и без всякой видимой причины, и тогда он боялся, что исчезнет в горниле этой всепобеждающей силы. Ему приходилось собирать всю свою волю и могущество, чтобы скрыть свою беду от Джессмин, от Дэви и от всех остальных. Несколько недель безмятежной и счастливой жизни с королевой лишь сделали его несчастье более полным — теперь он доподлинно знал, с чем может расстаться. Черное отчаяние охватывало его.

Страницы «Книги Камней»с хрустом порхали под его пальцами, и Камень в перстне пробудился, заливая полутемную комнату голубым сиянием. Между полками что-то зашевелилось, послышался легкий шорох ткани и запахло травами. Гэйлон не обернулся — инстинкт подсказал ему, кто стоит там. Он искал ее, и она пришла.

— Дитя мое, — пробормотала Миск, и ее слова были, словно эхом, подхвачены десятком полупрозрачных призраков — точных копий этой маленькой женщины. Все они двигались к нему, стараясь втиснуться в текущий момент настоящего.

— Что тревожит тебя?

То, что она назвала его ребенком, не обрадовало Гэйлона, но он рассудил, что для Миск, у которой были особые отношения со временем, он был и всегда останется маленьким мальчиком.

— Лучше спроси, что меня не тревожит, и почувствовал, как теплая сухая ладонь Миск прижалась к его уху.

— Все прошло?

— Да, все в порядке, — он наклонил голову, поддавшись ласке этого прикосновения. — Загляни в будущее, Миск, и скажи, что ты там видишь.

Темные глаза Миск затуманились, она отняла руку и пробормотала:

— В этом нет никакого смысла.

— Ты видела мой конец, не так ли? — он наконец сумел сформулировать свой вопрос, и это принесло ему странное успокоение.