Тек взирал на происходящее словно в полном забытьи. Сомнения Роффо переросли в страх, но тут жрецы подняли вверх головы и дружно, как один, выкрикнули какое-то короткое, непонятное, звенящее, как сталь, слово. В наступившей за этим мертвой тишине палящая туча, повисшая над двором, взорвалась языками изумрудно-зеленого пламени, которые метнулись ввысь и растворились в прозрачном голубом небе.

Король Роффо промокнул покрытый испариной лоб чистым носовым платком и ткнул дрожащим пальцем мальчишку с опахалом. Могущество Мезона действительно было велико, а бог обещал многое. Предчувствия наполнили грудь короля. Скоро, очень скоро король-маг будет повержен. Мезон получит свою жертву и богатые дары, а он, Роффо, получит Виннамир — богатый естественными ресурсами край, за который постоянно сражались его предки, но который им так и не покорился.

Нужно будет построить новые акведуки, которые будут доставлять еще больше чистой горной воды к побережью Внутреннего моря. Для строительства новых городов и новых кораблей ему очень пригодится виннамирский лес. Все это позволит Ксенаре еще больше разбогатеть, и тогда Роффо сможет провозгласить себя императором, а не просто королем. Во всяком случае. Тек намекнул ему на это. Да, жизнь, оказывается, может быть прекрасной!

Последний свой привал перед возвращением в Каслкип Керил и Ринн сделали на берегу Великой реки. В это время года название «Великая» не очень подходило к ней. Самая большая река Виннамира обмелела и лениво петляла меж обнажившихся песчаных отмелей и огромных валунов, покрытых побуревшей от солнца речной травой. Так, однако, было не всегда. Королевский кузен помнил, как плоты и связки бревен плыли вниз по реке до самого залива Полной Луны на протяжении всего лета, однако после того, как были построены водоводы короля Роффо, сплав прекратился, так как слишком много воды из южного притока Великой уходило теперь в Ксенару.

Возвращение домой оказалось не очень трудным. Граница Ласонии находилась в шестидесяти лигах от Каслкипа, но Керил не торопился. Король крайне нуждался в его сообщении, а он не спешил его доставить. Гораздо приятнее было сидеть у лагерного костра и смотреть в огонь, вспоминая далекое, счастливое детство, проведенное в Оукхевене. Именно за этим занятием сон и настиг брата короля.

На следующее утро он и Ринн проснулись с первыми лучами солнца и сразу отправились дальше, стараясь покрыть оставшийся до замка небольшой отрезок пути еще до наступления изнуряющего полуденного зноя. К середине утра они уже достигли Киптауна, и Ринн заехал навестить семью, а Керил в одиночестве продолжил свой путь к замку. За время его отсутствия армейский лагерь над рекой разросся еще сильнее, а шум и резкие запахи, которые доносились из него, стали слышны чуть не за несколько миль. Небольшой отряд усердно тренировался на поляне в обращении с оружием под командой строгого капитана, и в клубах пыли, которые они подняли, этих фермеров и крестьян можно было по ошибке принять за солдат.

В конюшне его встретил старший конюх Лука. Свистком вызвав грума, он провел Керила вместе с его почтовой сумкой прямо в тронный зал, где король устраивал очередной прием. Но даже теперь Керил не спешил. Не обращая внимания на суету вокруг, он невозмутимо шагал по коридорам, и даже нетерпеливое приплясывание Луки не в силах было заставить его ускорить шаги.

В тронном зале царил слегка упорядоченный хаос. Торговцы и ремесленники всеми доступными средствами пытались привлечь к себе внимание, размахивая в воздухе счетами за услуги или за отпущенные товары. Рядом со входом Дэви разговаривал о чем-то с пожилым купцом, не обращая внимания на наседавшую толпу.

Сидевший на троне Гэйлон мгновенно заметил Керила.

— Господа! — громко объявил он, разом перекрывая шум.