Изменить размер шрифта - +
 — Ну что ж, пусть будет по-твоему. Поедем вместе, если ты должен.

Дэви услышал в голосе короля такую покорность судьбе, что в животе его шевельнулся ледяной комок страха.

 

Сидя перед зеркалом из полированной бронзы, королева прикоснулась к своим длинным, желтым, как мед, волосам мягкой щетинистой щеткой и провела сверху вниз, потом еще раз, вполголоса считая разы. Она проделывала это совершенно бессознательно, так как разум ее был занят совсем иными вещами. Король останется с ней еще на пару недель, пока Дэви не поправится. Для нее это было как отсрочка смертного приговора, которая лишь продлит мучения. Джессмин уже попрощалась с Гэйлоном, а теперь все повторится.

Внутри нее что-то затрепетало, и она в испуге прижала ладони к округлившемуся животу. Шевеление повторилось. Эрин, главная кухарка замка, которая становилась матерью уже пять раз, говорила ей, что ребенку еще рано шевелиться, но Джессмин была уверена, что это крошечная пятка или кулачок стучится в ее лоно изнутри. Ее печаль и радость смешались в груди странным образом, и на щеку Джессмин выкатилась одинокая слеза.

Сильная, мозолистая рука легла на ее обнаженное плечо, и Джессмин запрокинула назад голову, чтобы взглянуть в лицо короля, который неслышно вошел в ее покои. Гэйлон поймал ее слезу на кончик пальца и поднес ее к губам, затем наклонился и легко поцеловал королеву в лоб.

— Моя госпожа, — ласково прошептал он, опускаясь на колени на ковер рядом с ее креслом. — Теперь, когда армия ушла, у меня слишком много свободного времени. Давай проведем его вместе?

— Это будет честь для меня, господин мой, — Джессмин взяла его правую руку и приложила к животу.

Нерожденный младенец снова забарахтался в своей мягкой темнице, и Гэйлон судорожно вздохнул. На лице его появилось мечтательно-любопытное выражение. Затем, хотя продолжалось это меньше секунды, Джессмин разглядела в глубине его глаз так хорошо ей знакомое мрачное, озабоченное выражение. Впрочем, она знала способ отвлечь короля от этих мыслей. Она прижалась губами к его рту, и в середине этого долгого и сладкого до головокружения поцелуя его рука прижалась к нежной, слегка уже набухшей груди Джессмин.

— Я всегда буду любить тебя, — прошептал Гэйлон, обнимая ее.

 

Ринн прискакал в голову колонны поздно утром. Его светлые волосы и плечи были покрыты толстым слоем пыли, а на лице подсыхала грязная маска из грязи, смешанной с потом. Даже бока его черного жеребца оделись дорожной пылью. Арлин попытался притвориться, что не замечает всего этого, однако не выдержал и улыбнулся.

— Попробуй сам не испачкаться, когда едешь позади армии, которая растянулась на две лиги и пылит, словно стадо баранов, — проворчал Ринн, пуская своего коня шагом.

— Как там успевают фургоны? — поинтересовался Мартен, который рассматривал разложенную на луке седла карту, нарисованную на тонкой овчине.

— Лайль заехал в глубокую рытвину, и у его фургона сломалась ось. Они нагонят, как только поставят новую.

— Не мешало бы им поторопиться, — заметил Арлин.

Лайль и его отряд сопровождали огромный трехосный фургон с запасом стрел для лучников и арбалетчиков.

— Что там впереди? — спросил он у Мартена. — Есть ли подходящее место для лагеря?

— Через пять лиг будут две узкие горные долины. Там будет довольно тесно, но нам надо протиснуться… — Мартен покосился на Ринна. — Поезжай назад, Ринн, и найди мне по меньшей мере две дюжины добровольцев — верховых лучников. Нам нужно отправить два или три охотничьих отряда, которые поедут впереди нас, чтобы вечером нам было чем поужинать.

— Почему бы тебе не послать Арлина? — возмутился сын портного.

Быстрый переход