— Подумай лучше о том, насколько дольше сохранится у тебя эта роза, если ты засушишь ее между страницами книги, — подсказала Миск.

Всхлипывания Джессмин немедленно превратились в хихиканье.

— А что, в самом деле можно?

— Почему бы тебе не попробовать, дорогая? В библиотеке наверняка отыщется подходящий толстый том.

— Замечательно! — воскликнула Джессмин и улыбнулась, хотя глаза ее все еще были мокрыми от слез. — Можно использовать «Книгу Камней», ведь она гораздо толще всех остальных.

— Нет-нет, — поспешно сказала Миск. — Я сомневаюсь, что Гэйлон будет от этого в восторге.

По глазам королевы она, однако, догадалась, что та ее дразнит.

— Впрочем, попробуй. Только не залезай на лестницы и не поднимай ничего тяжелого. Прошло еще слишком мало времени, но все равно будущему ребенку нужен комфорт.

— Обещаю даже не смотреть в сторону лестницы.

Слезы высохли, и перед Миск стояла прежняя, приветливая и веселая Джессмин. Когда она с розой в руках пошла к двери, мягкие нижние юбки полоскались вокруг ее лодыжек, а шаг был таким легким, словно ноги в домашних туфлях вовсе не касались пола.

Миск проводила ее взглядом и опустилась на подушку, уложенную на подоконнике. Эта и многие другие подушки в комнате были украшены искусной и затейливой вышивкой Джессмин, а теплое солнце врывалось в комнату сквозь стекло окна. Здесь, в замке, Миск было гораздо проще зацепиться за текущий момент времени, особенно теперь, когда в коридорах бурлила жизнь и было полно народа. И все же она не чувствовала себя спокойной. Ее видение будущего с каждым днем становилось все более нечетким и размытым, несмотря на то что незначительные события из разных вариантов прошлого продолжали являться ей с завидной регулярностью, так что она даже начинала путаться, что из всего этого было на самом деле, а что — могло бы быть.

Однако Миск вышла из текущей реальности ради гостя. Это близкое будущее она могла припомнить. И действительно, вскоре в центре комнаты появилось темное пятно, запахло соленым морским ветром, который так нравился ее брату. Вихрь усилился, океанский воздух завертелся волчком, и маленькая молния высветила изнутри стремительно сгущающуюся тучу.

Сезран шагнул из тучи навстречу сестре, и на губах его возникла напряженная улыбка. Развевающиеся полы его темно-синей накидки опали, и ветер сразу стих.

— Сестра, — сказал он обманчиво дружелюбным голосом.

— Я вижу, ты удовлетворен, братик.

Миск позволила себе на мгновение увлечься играми детей на лужайке, хотя знала, что это разозлит Сезрана.

— Да, и ты знаешь почему.

— Я знаю?

Голос мага стал вкрадчивым.

— Ну, конечно. Семя страшной войны, которая полностью уничтожит эту милую домашнюю идиллию, которую ты устроила для Гэйлона, начинает прорастать. Вскоре ему придется сделать выбор. — Сезран улыбнулся: — Если он возьмет в руки Кингслэйер, он умрет. Если он не возьмет его, то погибнет от рук врагов.

В его голосе послышалось ликование, и Миск стало тошно.

— Не слишком рассчитывай на свое так называемое проклятье, брат. Гэйлон может оказаться единственным человеком, которому дано полностью овладеть Наследием Орима.

— Нет! — прорычал Сезран, и его триумф мгновенно превратился в яростное возбуждение. — Даже твое вмешательство не спасет его. Ты можешь видеть будущее и знаешь, что я прав. Вот почему ты заставила его вспомнить о супружеских обязанностях — ты надеешься хотя бы продолжить его род. Что там у тебя запланировано — сын или дочь?

— Сын.

Миск снова глядела на детей в саду, и необъяснимая печаль овладевала ею.