Наконец-то Аледу удалось услышать кое-какие слова неизвестной ему песни.

Колдун остановился у стойки и, не сводя глаз с женщины, негромко произнес:

— Нужна комната!

Белокурая женщина в белом кружевном фартуке даже не подняла глаз на новоприбывших постояльцев.

— Все занято, — равнодушно бросила она. — Могу предложить только чердак.

— Подойдет, — немедля проговорил Двимгрин.

Женщина наконец посмотрела на колдуна, а затем не без интереса взглянула на Аледа и его облачение.

— Что ж, я лишь проверю, все ли там в порядке. Желаете ли что-нибудь выпить?

— Налей две кружки меда, — сказал Двимгрин и огляделся в поисках не занятого стола.

— Не знал, что такие, как ты, тоже пьют мед, — усмехнулся Алед.

Колдун метнул в него презирающий взгляд. Женщина наполнила две кружки пенным напитком. Разбойник выложил из кармана золотую монету в качестве платы, чем несказанно удивил трактирщицу.

— Не знал, что такие, как ты, платят, — мрачно проговорил колдун, забирая одну из кружек. — Да еще и столь щедро.

— Мы для того и добываем монеты, чтобы ими платить. Иначе, какая от них польза? — сказал Алед и взял со стойки свою кружку.

Двимгрин уже приметил пустой стол и направился прямо к нему.

Колдун сел за стол и положил завернутое в плащ оружие себе на колени. Алед расположился напротив и отхлебнул из кружки. Мед показался ему вполне приличным на вкус, посему он не замедлил сделать еще несколько глотков. Двимгрин тоже сделал пробный глоток и тут же поймал на себе взгляд Аледа.

— Что? — нетерпеливо произнес старик. — Да, я пью мед. А ты думал, что мы пьем кровь младенцев? Каких еще сказок ты наслушался про… таких, как я?

Алед лишь пожал плечами и, забыв о колдуне, стал смотреть по сторонам. Народ здесь собрался самый разнообразный. Кто-то ел из больших глиняных блюд, кто-то просто пил. Кто-то был тише воды, кто-то орал во все горло. Одни постояльцы что-то рассказывали о далеких неведомых землях, другие восторженно слушали. За соседним столом трое торговцев в меховых плащах из неизвестной Аледу страны яро обсуждали что-то на непонятном языке. В другом месте одинокий мрачный воитель придирчивым взглядом оглядывал клинок своего меча, уделяя внимание каждой царапине и зазубрине. Несколько гномов сидели за столом молча, а вся поверхность стола была заставлена грудой пустой посуды. Как они вообще могли столько съесть? За другим столом, уронив голову на грудь, спал пьяный мужик с перепачканным лицом, а под его ногами валялись опустошенные бутыли. Струнная музыка и пение звучали совсем рядом: молодой песнопевец расположился всего в нескольких шагах от санамгельца и колдуна.

— Так уж и навечно, — хмыкнул Двимгрин и в очередной раз поднес к губам полупустую кружку.

Алед повернулся к колдуну:

— О чем он поет?

Колдун долго сверлил Аледа взглядом, прежде чем ответить. В глазах его читалось некоторое осуждение.

— Какая же пустота у тебя в голове! — сказал он наконец.