Кевин продолжал молчать. Вздохнув, отец Леонид поднялся.

— Я сказал тебе все, что должен был сказать. Выбор за тобой.

Повернувшись, джар пошел прочь, Кевин проводил его взглядом. Отец Леонид исчез среди деревьев, парк тут же начал растворяться, превращаясь в безликое серое марево. Спустя секунду Кевин открыл глаза — и увидел над собой звездное небо.

Было очень тихо, лишь где-то неподалеку выводил свою скрипучую песенку местный сверчок. Затем небо озарилось вспышкой промчавшегося метеора: проводив его взглядом, Кевин посмотрел на свернувшуюся калачиком Кэт, осторожно прикрыл ее одеялом — с моря веяло прохладой. Потом поднялся и пошел к воде. Зайдя по щиколотку, нагнулся и умылся. Снова вышел на берег, сел. Охватил колени руками…

Ему было плохо. Все рушилось. Он смотрел на спокойные воды лагуны и чувствовал боль. Щемило сердце, страдала душа. Ну почему, почему его не могут оставить в покое?

Самое ужасное, что выбор уже был сделан. Кевин это знал, чувствовал. Но вот согласиться с этим выбором, принять его было невыносимо трудно. Это море, этот пляж, проведенные с Кэт дни и ночи — все это было уже в прошлом. Скоро взойдет местное солнце, и их недолгому счастью придет конец…

Он не знал, сколько так просидел. Затем встал, вернулся к Кэт. Осторожно опустившись на одеяло, лег, обнял спящую девушку. Та слабо шевельнулась.

— Спи… — . прошептал Кевин и крепче прижал ее к себе. — Я никому не позволю тебя обидеть.

Известие о том, что им надо возвращаться, Кэт восприняла очень спокойно.

— Все равно это должно было когда-нибудь произойти, — сказала она, пожав плечами. — Я ведь говорила — сказка не может длиться вечно.

— Прости, — извинился Кевин. — Так получилось.

— Ерунда. И куда мы летим?

— Возвращаемся на Меоту, мне надо там кое-что забрать из камеры хранения. Дальше будет видно.

— Хорошо, — согласилась Кэт и улыбнулась. — Летим!

Ему было жаль покидать Тарту. Но отец Леонид всегда говорит правду. И если он сказал, что без помощи Кевина все погибнут, то так оно и будет.

Путь к Меоте снова занял четверо суток, и все это время Кевин мучительно размышлял о том, как ему поступить. Странно, но о своей возможной смерти он думал совершенно спокойно — она перестала внушать ему страх. Может быть, потому, что он уже умер — там, на Индре, когда бросился вниз с небоскреба. Джара спасла ему жизнь, но она же крепко держала его в руках. Ни шага влево, ни шага вправо — он как собачка на поводке, выполняющая команды своего хозяина. Так о какой свободе говорил джар? Где она, эта свобода?

У него не было ответа на этот вопрос. Но чем меньше времени оставалось до посадки, тем сильнее росла решимость Кевина одержать в этой борьбе верх. В борьбе со всеми — дживами и джавами, в борьбе с самой Джарой. Никто не вправе диктовать ему свою волю — он это знал, он в это верил. И ради этой свободы, ради своего и Кэт счастья был готов идти до конца.

В ее жизнь он вошел совершенно случайно — просто подсел в глайдер и приказал лететь на космодром. Наручники, кровь на запястьях — увидев его впервые, Кэтлин испугалась. Но уже через несколько минут поняла, что он не из тех преступников, что пристают к беззащитным девушкам. Было в нем что-то особенное, непривычное. Взгляд ли, манера общения — этого она не знала. Тем не менее сразу ощутила к этому молодому человеку симпатию.

За свои неполные двадцать лет Кэт уже успела привыкнуть к тому, что мужчинам нельзя верить — все равно обманут.