|
Звезды туманились — Кевин понял, что плачет. Слезы просто текли, и не было силы их удержать. Лежа на вершине скалы под раскинувшимся над ним куполом звездного неба, он с необыкновенной яркостью вспомнил всю свою жизнь. Он помнил даже то, чего не должен был помнить. Вспомнил плачущую русоволосую женщину, заворачивающую его, еще совсем маленького, в теплую серую шаль. Вспомнил морщинистое лицо старухи, забравшей эту шаль и оставившей его замерзать в пустой картонной коробке. Затем появилось лицо пожилого мужчины — Кевин вспомнил, что все называли его Старьевщиком…
Воспоминания шли непрерывным потоком. Они всплывали в сознании и снова уходили прочь, на смену им приходили новые. Казалось, этому не будет конца — Кевин вспоминал свою жизнь, порой приходя в ужас от того, насколько глупой она была. В ней не было цели, не было смысла. Потом появился отец Леонид — изменилось ли что-нибудь с его появлением? Да, жизнь стала другой, но от этого не перестала быть такой же бессмысленной. Вместо того чтобы довериться Джаре, он начал от нее бегать. Пытался скрыться, хотел жить как все. Не понимая, что у него совсем другой путь…
Кевин и сам не знал, сколько часов пролежал под звездным куполом неба, когда терзающий его поток образов начал потихоньку исчезать, на смену ему пришли пустота и покой. Он лежал, закрыв глаза, в сознании царила абсолютная тишина. После долгих часов борьбы с собой эта тишина казалась просто божественной. Не было мыслей, не было желаний. Не было ничего, что могло бы нарушить этот покой. Так, в его объятиях, он и заснул…
Проснулся Кевин оттого, что его лица коснулось что-то холодное. Открыл глаза и увидел склонившегося над ним Ка Фая. В руках у того была мокрая тряпка.
— Живой? — спросил джар.
— Кажется… — ответил Кевин и скривился от боли в горле — оно казалось обожженным. Слегка пошевелился, тут же осознал, что под ним что-то очень непрочное, податливое. Огляделся и понял, что лежит в гамаке Ка Фая. — Как я здесь оказался?
— Я перенес тебя, ты был без сознания. Сейчас девять часов утра.
— Спасибо… — поблагодарил Кевин. — Вы говорили, что испытание будет неприятным. Но я не ожидал, что настолько.
— Вчера вечером я просто не хотел тебя пугать. Поэтому не сказал, что из тридцати шести человек, отважившихся за минувшие две тысячи лет остаться там на ночь, выжили только семнадцать. Ты стал восемнадцатым.
— Вы тоже там были? — тихо спросил Кевин. — В свое время?
— Был. И хорошо знаю, что тебе пришлось пережить. Поэтому поздравляю тебя — ты выдержал. Хотя я совершенно не был уверен в успехе.
— Но зачем это было нужно? — Кевин с трудом приподнялся. — Я сяду на скамейку…
Ка Фай помог ему встать, они сели рядом.
— Зачем это было нужно? — переспросил джар. — Разве ты еще не заметил, что стал другим?
— Не знаю, — неуверенно ответил Кевин. — Я чувствую себя, как после тяжелой болезни.
— Этой болезнью была сама смерть. Ты окунулся в нее, но смог вернуться. Пока еще ты не замечаешь всех изменений, но они огромны. Твоя энергетика полностью изменилась, очистилась от грязи. В энергетическом плане ты сейчас как младенец — чист и непорочен. И это очень важно. Слабость пройдет, ты очень скоро ощутишь себя полным сил. Но главное, это уже будут не только твои личные силы.
— А чьи они будут?
— Есть два способа воздействия на реальность. Первый доступен очень многим — люди влияют на мир, используя свои запасы энергии. Но этой энергии мало, она быстро выжигается. Последствия проявляются очень явно — человек теряет возможность влиять на развитие ситуации, на него наваливается множество неприятностей. |