– Наверное, – ответил Кевин. – Думаю, я из лаборатории позвоню.

– Чудно, – сказала Кэндис. – Хотите, чтобы я вас здесь подождала или пошла с вами?

Такие нахалки Кевину в жизни еще не попадались, да и вообще его общение с женщинами не давало повода говорить о множестве приключений и большом опыте. Его последней и единственной (не считая пары трагедий в средней школе) любовью была коллега по аспирантуре, Жаклин Мортон. Их отношения рождались из долгих часов совместной научной работы, потребовалось много месяцев, чтобы природа взяла свое: Жаклин была так же застенчива, как и Кевин.

Кэндис поднялась на несколько ступенек и встала рядом с Кевином. Росту в ней было около пяти футов трех дюймов с учетом кроссовок.

– Если вам трудно решить и если вам все равно, то я поднимусь с вами, ладно?

– Пошли, – согласился Кевин.

Скоро он перестал нервничать. Обычно при общении с женщинами его угнетала необходимость ломать голову над темами для разговора. С Кэндис же у него не хватало времени даже для того, чтобы призадуматься. Она одна тянула нить беседы, не давая ей ослабнуть ни на минуту. Они поднялись всего на две лестничные площадки, а она успела поболтать о погоде, о городе, о клинике и о том, как прошла операция.

– Вот моя лаборатория, – сказал Кевин, открывая дверь.

– Фантастика! – искренне изумилась Кэндис.

Кевин улыбнулся. Он видел: девушка и в самом деле восхищена.

– Вы идите и звоните, – сказала Кэндис. – А я тут осмотрюсь, если можно.

– Как вам угодно.

Кевина немного беспокоило, что он так поздно предупреждает Эсмеральду о том, что не придет обедать, она же поразила его своей невозмутимостью: спросила только, в котором часу подавать ужин.

– В обычное время, – ответил Кевин. И, немного поколебавшись, добавил, удивляясь самому себе: – Возможно, я приду не один. Это вызовет неудобства?

– Никаких, – уверила Эсмеральда. – Сколько персон?

– Всего одна, – сообщил Кевин. Он повесил трубку и потер ладонью о ладонь. Руки слегка повлажнели.

– Так мы идем обедать? – крикнула Кэндис через всю комнату.

– Идем, идем! – откликнулся Кевин.

– Вот это лаборатория! – ахала она. – В жизни не подумала бы, что увижу такое в сердце тропической Африки. Скажите, а что вы творите на всем этом фантастическом оборудовании?

– Пытаюсь усовершенствовать протокол.

– А поточнее нельзя?

– Вам действительно хочется узнать?

– Да, – кивнула Кэндис. – Мне интересно.

– В данное время я занимаюсь малыми антигенами тканевой совместимости. Знаете, это белки, которые делают вас уникальной, самостоятельной личностью.

– И что же вы с ними делаете?

– Вообще-то отыскиваю, где располагаются их гены на нужной хромосоме, – сказал Кевин. – Затем ищу транспоназ, имеющий отношение к этим генам, если таковой имеется, для того чтобы переместить гены.

– Ну, тут я уже пас, – со смехом призналась Кэндис. – Транспоназ – это для меня тьма кромешная. Правду сказать, боюсь, многое из этой молекулярной биологии мне не по мозгам.

– Вовсе нет, – возразил Кевин. – Принципиальные основы не так уж и сложны. Самое главное – и это понятно лишь немногим – в том, что некоторые гены способны передвигаться по своей хромосоме. Особенно это свойственно В-лимфоцитам для увеличения разнообразия антител. Другие гены еще подвижнее и способны меняться местами со своими близнецами.