Герма — так называется колонна со статуей бога Гермеса, — была выполнена из белого мрамора. Гермес, обнаженный, с подчеркнутыми половыми органами, держал в мускулистой руке кадуцей — посох вестника, подаренный ему богами. Кадуцей обладает магической силой примирять противников, и однажды, чтобы проверить работу этой силы, Гермес поместил посох меж двух дерущихся змей. Змеи тут же примирились и теперь обвили кадуцей, навсегда став частью этого символа. На ногах мраморного Гермеса красовались прекрасные сандалии, окрыленные каждый парой небольших крыльев. Сама статуя гордо смотрела вдаль, чуть повернув голову вправо. А кадуцей указывал на одну из дорог.

Ожидая встречи с богом, Хрон встретился со статуей бога…

Хрон знал, что Гермес, помимо прочих своих обязанностей, покровительствовал путникам. А заодно был богом дорог. Потому Хрон принял как должное разветвление тропы на девять путей, каждый из которых терялся в темноте. И лишь один наверняка был самым простым и коротким до сада Гесперид, ведь нимфы не обманывают странников.

Но какой именно путь выбрать? Поначалу Хрон думал, что верный путь — это тот, на который указывает кадуцей. Но с такой же долей вероятности можно выбрать и путь, куда устремлен взгляд статуи…

Тантал облетел статую вокруг, почти невидимый из-за обуявшего его благоговейного ужаса перед изображением одного из своих судей. Потрясая седой бородой, призрак опустился на землю подле статуи и понес какую-то тарабарщину, являющуюся, очевидно, мольбой о помиловании, адресованной богу.

Хрон сразу заметил символы на основании гермы. Значения символов он не понял, но предположил, что, вероятно, они могут иметь отношение к тому, какой путь следует выбрать. Один путь из девяти возможных.

Символы располагались в три ряда: один, три и пять символов соответственно в верхнем, среднем и нижнем ряду. Под третьим символом нижнего ряда находились три камня, в которых Хрон распознал крупные ониксы.

Тантал также заметил надпись. Покрутившись подле нее, призрак не смог понять, что она означает.

И тут, как гром с ясного неба, над головой вдруг раздался хохот. Хрон мгновенно выхватил меч из ножен и приготовился к драке. Но существо, ставшее источником хохота, драться не намеревалось. Существо восседало на герме и внешне, при беглом взгляде было похоже на человека, но вместо человеческих ног и головы — козлиные копыта и козлиные рога, а лицо — лицо самого настоящего козла.

То был лесной бог, один из близких друзей Диониса. То был Пан, и он был совершенно пьян.

Пока Тантал пытался раствориться в воздухе в попытке скрыться с глаз бога, что, впрочем, у призрака не выходило, Пан, неловко опершись о мускулистую руку статуи, прогадал и рухнул оземь. Поднявшись, он щелкнул зубами, извинился и поначалу хотел забраться обратно на статую, но потом передумал. Одного взгляда в его козлиные глаза хватило, чтобы понять: Пан не просто пьян, но пьян смертельно. Удивительно, как копыта еще держат его.

— Позвольте… — улыбался Пан, а глаза его смотрели в разные стороны. — Ваше имя… Ик?

— Я Хрон.

— К-кто, простите?

— Хрон.

— Х-хро-о-он! — воскликнул Пан, и новая волна веселья пошла из недр его пьяного тела. — А я П-пан! Оч-прятно…

Либо Пан был частым гостем на поверхности, либо эволюция отношений на Земле и под землей шли одинаковыми темпами, ибо бог, представившись, тут же протянул Хрону свою теплую руку. Обменявшись рукопожатием, Хрон попытался выяснить дорогу.

— Вы не подскажете, как пройти в сад Гесперид?

Улыбка на миг застыла на козлиной морде Пана.