Уходить инженер не спешил, да и прогонять его мне не хотелось. Наоборот, пока крысы трудятся в поте лица, лучше бы он и дальше за ними присматривал. Свои идеи на счёт превращения дыры с ледяным ветром в нечто более полезное, я ему не озвучивал, но суть он уже уловил.

— И надолго? — с любопытством спросил инженер

— Смотря сколько и как курить, — пожала плечами она.

— А что с одержимостью? — спросил Терми.

— Если перестараться с дозировкой, то фрактал побеждает пустоту внутри тебя, а затем пожирает тебя самого. Фракталом нельзя управлять. Как-то так, — ответила эльфийка. — Вроде он уже на первых процентах синхры начинает плавить мозги.

Здесь друид красочно покрутила пальцем у виска.

Я бросил взгляд на пилигрима и уловил слабую, едва заметную ухмылку.

— Звучит, будто вы там все наркоманы, — ехидно отметил Сайрис.

— Эй, я не одна из них! — возмутилась Миина, на что инженер только отмахнулся:

— Да забей, мне нет дела до твоих интимных трудностей, — дипломатичность в список достоинств Сайриса явно не подпадала.

Бил он, конечно, вслепую. Хотя догадаться был не очень сложно. Девушка слишком нервничала и слишком часто бросала на него подозрительный взгляд. Значит, явно есть некий секрет, что нас связывает, и который она бы не хотела раскрывать кому-то ещё.

— Ты обещал, что никто не узнает! — девушка посмотрела на меня.

— Значит, угадал, — улыбнулся инженер, смакуя маленькую победу. — Не волнуйся, никто и не знает, кроме башни Смерти.

— Магистр…

— Тану мы ничего о тебе не расскажем, — пообещал я, сам припомнив свои мысли на счёт крыс. Я почти уверен, что магистру Смерти ничего рассказывать и не нужно.

— Так как, часто прикладываешься? Помогает? — в голосе Сайриса послышалось нечто среднее между заговорщицкой улыбкой и плохо скрытым ехидством.

— Знал бы ты, что такое приступы пустоты! — зло бросила в ответ Миина.

— Так расскажи нам, — попросил я. — Мы здесь всего-то седмой… нет, уже восьмой день тут. Я понятия не имею, чем твоя пустота отличается от другой стихии, и честно говоря, мне обидно за нашу Ласку.

— Ну… — потянула девчонка, — когда начинается приступ, это очень тяжело вытерпеть. У вас когда-нибудь бывали панические атаки? Преследовали кошмары? Мерещилось… всякое?

— Значит, пустота — это что-то вроде душевной болезни? — уточнил я.

— Ну.. в каком-то смысле, — признала она. — Любой пустотник однажды сходит с ума. Это конец для всех… нас.

— Поэтому пустотники бросаются на всех подряд? — спросил Сай. — За это их и не любят? Ах да, ещё, наверное, за пытки. Вам ведь нужно, чтобы у жертвы было побольше эмоций, — так?

А Сайрис уже неплохо успел разузнать об этом.

— Я никогда ни на кого не нападала! — выпалила друид.

— Агась, — ухмыльнулся инженер. — Поэтому ты и сидишь на чёрном дыме.

— Ни на чём я не сижу! — разозлилась девчушка. — У меня всего тридцать семь процентов синхры! На таком уровне никто ни на кого не нападает!!

— А со скольки будешь? — заинтересованно спросил я.

У Ласки этот процент явно уже перешёл на второй ранг. В этом мире у каждого мага была шкала синхронизации со стихией, и когда она доходила до сотни, то происходило качественное изменение с открытием новых возможностей.

Простые маги нормальных стихий обычно старались сами максимально поднять этот показатель для усиления. Но вот у тех стихий, которые давали одержимость, всё было уже не так однозначно. И в особенности у пустотников.