— Твоя женская самонадеянность и гордость так же глупы и фальшивы, как твой рассудок. Ты и другие подобные тебе существуете для того, чтобы прислуживать мужчинам. Ты, в частности, существуешь для того, чтобы служить мне. Все женское должно преклоняться перед мужским. Так же как и Свет в конце концов поглощается Тьмой, так и ты подчинишься мне.

— Жалкое мужское отродье! Хочешь, чтобы я объяснила тебе, что Тьма существует только благодаря Свету? Темный конец Спектра — холодный и безжизненный. Только благодаря Светлому концу из темноты рождается новая жизнь.

Но Свет ничто без Тьмы. Оба конца Спектра имеют смысл только в сочетании с другим. Один не может сушествовать без другого. Если уничтожить один, исчезнет и другой.

Слова просачивались через пелену захлестнувших Кэлен чувств. Сейчас неподходящее время для того, чтобы вспоминать философию Олэр. Кэлен пыталась выбросить из головы ее поучения. Сейчас важно сосредоточиться на том, чтобы выстоять и победить.

— Сила Темного конца Спектра неисчерпаема, — жестко и безжалостно продолжал Ридж. Он стоял по другую сторону костра, и от его сильного гибкого тела исходили флюиды мощи и ярости. — Все женское — слабое, как ты сама. Вспомни собственную слабость, Кэлен. Подумай об этом. Ты помнишь, какой была слабой в моих объятиях, как я полностью подчинил тебя? Как только я дотронусь до тебя, ты уже моя. Ты будешь делать все, что я захочу. Вот так же легко сломается твой Светлый Ключ. Почему ты даже не пытаешься бежать, пока еще есть возможность, женщина? Я бы позабавился этим зрелищем. Я бы побежал за тобой, догнал тебя и подмял под себя. Ты будешь полностью принадлежать мне, так же как и Ключ, который делает тебя такой глупо самоуверенной.

Ридж услышал себя со стороны и нахмурился. Он действительно желал, чтобы она бежала, но, с другой стороны, понимал, что бежать было бессмысленно. Он должен был бороться с ней, так же как ночь борется с днем. Он не хотел, чтобы она исчезла. Он хотел полностью подчинить ее себе. Это было его право, его сущность мужчины. Она принадлежит ему, и он мог делать с ней все, что ему заблагорассудится. Но прежде он должен сокрушить ее глупое подобие силы.

— Я не собираюсь бежать от тебя, бездомный, — шипела Кэлен. — Ты — меньше чем пыль у меня под ногами, убожество, но почему-то решил, что имеешь какие-то права на меня. Мне ли бежать от такого ничтожества, как ты?

Ридж почувствовал, как неконтролируемая ярость захлестывает его. Он сделал еще один шаг вперед, еле удерживая черную шкатулку.

— Тогда оставайся, Кэлен, и узнай до конца свою слабость. Узнай, что значит подчиняться. Ты — не более чем слуга, которому я позволил обслуживать меня. Отныне ты будешь звать меня хозяином.

— Ты — жалкое орудие, которое использовали и которое никому больше не нужно! Еще до наступления ночи ты будешь валяться у меня в ногах, вымаливая пощаду.

Они пожирали друг друга жестокими взглядами, забыв об огне и о мрачных людях в капюшонах, окружавших их со всех сторон. Они стояли у стен пещеры из черного стекла. И внезапно черная и серебристая шкатулки раскрылись.

Кэлен вздрогнула от мощной волны, пронзившей все ее тело, но ей все же удалось устоять на ногах, взирая на языки пламени, которые принимали форму Светлого Ключа.

Ридж тоже почувствовал мощный толчок, когда раскрылась его шкатулка, из которой потянуло бездонным холодом. Время пришло. Он пальцами вцепился в лед, находящийся в шкатулке. Еще немного, и он превратился бы в ледышку. Он ничего не мог сделать, только крепко держал лед.

Кэлен еле выдерживала жар, исходящий от ее Ключа, — жар настолько сильный, что, прикоснись она к нему, сгорела бы немедленно.