Он знал сестру. Вместо того чтобы плакать из-за драмы, она могла отправиться разыскивать Виржиля, чтобы объясниться с ним, и лучше было избежать этих грядущих разборок. Помимо всего надо еще объяснить Виржилю необратимые последствия, к которым привела его жестокость.

Беатрис провела первую половину ночи в рыданиях, вторую – в ожидании возвращения Винсена. Она сочувствовала не только Сирилу, но и самой себе. Никто не простит ей промаха – особенно ее муж. Оплошность, которую она совершила просто потому, что ей надо было с кем-нибудь поговорить, и Виржиль был с ней очень любезен. Они обсудили семью, согласились по поводу недостатков каждого. Потом она доверила ему свое желание стать матерью, свою неудовлетворенность. Он не показал ни горечи, ни ревности, ограничившись меланхоличным взглядом. Обстановка в овчарне была очень приятной, интимной и уютной, они говорили, как друзья. Виржиль, казалось, повзрослел с тех пор, как уехал в Прованс, он стал интереснее, увереннее в себе. Но когда она высказала ему свое мнение по поводу ребенка, которого ждала Тифани, он стал безумно злым. Она должна была попытаться его удержать или, по крайней мере, спросить, куда он направляется, вместо того чтобы глупо предположить, что он пошел успокоиться на холмы.

Сидя на кровати, одетая, она смотрела на будильник в сотый раз. Почти семь часов. Утро уже было в разгаре, а дом молчал. Однако она услышала, как ночью вернулись машины, и даже узнала мотор «Порше», но Винсен к ней не пришел. На рассвете она приняла душ, надела майку и шорты, и с тех пор ждала. Что она скажет, когда он пересечет порог спальни? К какой реакции она должна быть готова? Будет ли он способен начать настоящий спор, разрыв? Думая об этом, она понимала, что слишком мало его знает, чтобы предвидеть его поведение. Она безнадежно его любила, но что она могла сказать о том, каким он был на самом деле?

Не в силах больше терпеть ни минуты, она решила спуститься и сделать кофе. Если Винсен там, они встретятся. В пустынной кухне она приготовила завтрак, множа неловкие движения, все более и более нервничая. А как быть, если она встретит Тифани или Мари? Все теперь будут с ней в ссоре.

– Беатрис…

Она подпрыгнула, чашка выпала из рук и разбилась на мелкие кусочки посреди лужи кофе. Винсен стоял на пороге, с кругами под глазами, еще не бритый.

– Ты вернулся? – спросила она дрожащим голосом.

Потом она устремилась к раковине, чтобы взять половую тряпку, и он смотрел, как она вытирала пол, не выразив ни малейшего желания ей помочь.

– Как Сирил? – нашла она смелость спросить, выпрямляясь.

Он не посчитал нужным ответить, во-первых, потому, что ничего об этом не знал, а также потому, что несчастный узнает правду, когда проснется, утром, и в тот момент ему будет очень больно.

– Винсен, – прошептала она, – мне так жаль…

Со шваброй в руках у нее был нелепый патетический вид. Он устало пожал плечами, потом сел далеко от нее, на конце лавки. Бессонная ночь его измотала, он испытывал отвращение ко всему. Она стала выжимать тряпку, взяла чашки в посудном шкафу, все время думая о том, что сказать. Когда она к нему подошла, то увидела, что он едва заметно напрягся, и остановилась, заледенев от его отношения.

– Ты на меня за это сердишься?

– Нет… Я знаю, что ты сделала это не специально. Ты болтаешь направо и налево, но это не твоя семья, ты их недостаточно хорошо знаешь…

Пока она обретала надежду, он вдруг прервался, прислушиваясь к шуму. Дверь хлопнула, в холле послышался стук каблуков, наконец, Мари остановилась, Эрве был рядом. Винсен поднял голову и выдержал взгляд кузины не моргая, пока та шла на него. Она встала с другой стороны стола, дрожа от ярости.

– Где твой сын? – бросила она хриплым голосом.