Она подождала, пока они покинут здание, чтобы добавить:

– Если я серьезно не поговорю с Винсеном, мы придем к катастрофе…

– Она так плоха?

– Нет… Ни плохая, ни хорошая. Но она находится на краю, не знает своего места. В любом случае, нет ничего хуже, чем работать с семьей.

– Тем не менее, ты занималась этим со своим дядей, когда начинала.

– Это совсем другое! Шарль мне все показал и обозначил границы. Иметь возможность смотреть, как он изучает дело, или готовит защитительную речь, было неслыханной удачей. Хотя перед тем, как сформировать эту контору, он уже работал здесь, на первом этаже, и я никогда себе не представляла, что займу его место. Для меня это был Бог, по крайней мере, в вопросах права, и я казалась себе совсем маленькой…

Как и каждый раз, когда она вспоминала Шарля, она становилась словоохотливой, и он ее перебил:

– В то время, если мне не изменяет память, мы встречались?

– Да.

Она могла прибавить кучу всего, но не хотела, чтобы он точнее вспомнил этот период и мог восстановить события и сопоставить даты.

– Ты всегда очень лаконична, когда мы говорим о нашей связи, – грустно заметил он. – Я храню много воспоминаний. Во-первых, потому что мы были молоды и беззаботны, во-вторых, потому что я был по-настоящему раздосадован, когда ты меня бросила.

– Ты был слишком маленьким, знаешь…

– И сильно влюбленным!

Он остановился и импульсивно взял ее за руки.

– Ты же не хочешь сделать это еще раз, Мари? Или скажи мне это прямо сейчас.

В режущем свете июня она внимательно рассмотрела его морщины, его усталость, его беспокойство и вдруг почувствовала себя ближе к нему, близко, как никогда. Он повзрослел, постарел. То, что он мог полюбить ее снова, было настоящим подарком.

– Нет, Эрве, – пробормотала она.

– Ты мне обещаешь? И я могу звонить тебе каждый день во время каникул?

Мысль, что она исчезает в Провансе на время ежегодного закрытия конторы, приводила его в отчаяние. Он настойчиво просил ее взять недельный отпуск, предлагая увезти ее, куда она захочет, но она отказалась. Провести лето в Валлонге считалось незыблемой традицией Морванов, а он, по-видимому, не был желанным гостем для этого семейства.

– Посвяти мне хотя бы сорок восемь часов перед началом года, – вздохнул он… Смотри, выходные 15 августа, хочешь?

Он настаивал, раздосадованный тем, что его держали на расстоянии, и она приняла внезапное решение.

– Если тебя это позабавит, Эрве, ты можешь ко мне туда приехать… Дом большой!

Изумленный, он посмотрел на нее внимательно, чтобы убедиться, что она не шутит.

– К тебе? Туда, в…

– Валлонг. Я не собственница. Это сложно, мы унаследовали его впятером. И, если ты приедешь, то затеряешься между всеми нами! Я говорила тебе про Винсена, но у меня есть еще один кузен, Даниэль и потом два моих брата. С женами и детьми, это целая толпа!

– Мари, ты говоришь серьезно, ты меня приглашаешь?

До этого мгновения она даже не хотела представлять ему своих сына и дочь, от разговора о которых уклонялась, он не понимал этого поворота.

– Если мы должны закончить путь вместе, – сказала она серьезно, – надо, чтобы ты познакомился с моей семьей.

– Но я не прошу ничего большего! Я очень, очень…

Вместо того чтобы закончить фразу, он прижал ее к себе, не пытаясь поцеловать, а просто, чтобы положить голову ей на плечо. Они некоторое время простояли так, прижавшись друг к другу, не обращая внимания на прохожих.

На авеню Малахов ей казалось, что она живет в отеле.