– Куда? – спросил Мурад.

– В припортовое кафе, – ответил меддах. – Я вижу, ты совсем продрог.

Поймав за хвост возникшую паузу, Мурад двинулся с места, чтобы хоть как-то согреться. Он шел за меддахом, который все еще говорил, выступая странным экскурсоводом. И этот его шепот то порывом ветра, то прибоем Финского залива, то перекатами волн Невы раздавался в ушах Мурада. Так бывает. Такой шум, словно вода не только под ногами, но уже попала и в уши.

И хотя у него были деньги, половины их хватило только на то, чтобы заказать молочный коктейль в портовой забегаловке и соломинку. Которую, как выяснилось, не едят, а пьют, точнее, из нее пьют. Это Мурад понял, попробовав ее пожевать. Такую сухую и пластмассовую на вкус.

А потом вспомнил, как кошки на мосту канала держали в зубах такие же длинные соломинки, протянутые под пролеты. И начал цедить через трубочку коктейль. Он ожидал почувствовать знакомый с детства вкус горячего молока. Но оказалось, что, пока Мурад приноравливался, коктейль порядком остыл.

Каково же было его удивление, когда на дне стакана он увидел подтаявшие кусочки льда! Никогда раньше ему не наливали молоко со льдом.

Химерный город, где коктейль оказывается ледяной смесью из канала…

Мурад, и правда, был похож на одного из питерских чудиков. Впрочем, официантка уже давно привыкла к подобным посетителям, и вид Мурада не вызывал в ней ничего, кроме жалости. Его губы тряслись от холода, а колотили его внутренний жар и жаркий, несмотря на холод, рассказ меддаха.

Глядя на то, как мальчик странно жестикулировал и постоянно переминал ошпаренные холодом губы, словно разговаривал с кем-то, официантка решила, что это очередной сумасшедший засел у нее в кафе.

Сказитель же сидел напротив, смотрел на него спокойными, рассудительными глазами, пил кофе чашку за чашкой и ел один экзотический рыбный салат за другим. С длинными зачесанными волосами, в длинном черном пальто и длинном красном шарфе, он ласково смотрел на Мурада и между глотками продолжал свой рассказ об этом городе-химере.

Первая брачная ночь и санитарная книжка

А еще я могу часами смотреть на горящие окна. Могу представлять себе сценки из семейной жизни. Игры влюбленных, ссоры, скандалы. Даже первую брачную ночь молодоженов. Зарисовки на занавесках, так сказать. Чтобы как-то себя сфокусировать на другом, а не на своих грязных фантазиях, я стал вспоминать, как провел первую ночь в Питере.

Какой была моя первая ночь с белой невестой? Я приехал в Питер в июне и угодил на белые ночи. Белые, как фата, и бледные, прозрачные, как испуганное лицо невесты в ночь перед расставанием с девственно-беззаботной прежней жизнью. Но было ли у меня право первой белой ночи?

Хотя нет, свою первую брачную ночь с Питером я решил перекантовать на вокзале. Я надеялся прикинуться пассажиром, ожидающим своего поезда. Но с трех до пяти, как раз в то самое время, когда организм переварил все белки и остывает подобно машине без топлива, когда самое время сну подкосить даже сидящего, милиция попросила всех очистить помещение под предлогом санитарного часа.

Всех, как паршивых собак, выгнали на улицу, хотя на огромных прозрачных саморазъезжающихся дверях, как на стеклышке под микроскопом, было крупными буквами написано, что и вокзал, и кассы работают круглосуточно.

Видимо, работников – они же люди – тоже начинал морить сон.