– Из-за дочери?

Нессель снова молча посмотрела на Курта, покусывая губу и пытаясь подобрать слова, не зная, что можно сказать вслух, а о чем стоит умолчать, и он пояснил:

– Готтер была со мною в Бамберге, майстер Штайнмар. Не в последнюю очередь именно с ее помощью мне удалось предотвратить то, о чем я говорил вам и вашим товарищам на встрече с Его Высочеством; Готтер просто увидела, чем я занимаюсь на самом деле.

Фельдхауптманн помрачнел, пристально глядя на побелевшее лицо Нессель, и осторожно произнес:

– Я вижу, одно лишь воспоминание об упомянутых вами событиях вогнало бедную женщину в бледность…

– Это и понятно: она не привыкла видеть несколько сотен растерзанных трупов за раз, а также идущую по городским улицам потустороннюю тварь, от шагов которой лопается земля и рушатся дома.

– А вы привыкли?

– Я боюсь, наступают времена, майстер Штайнмар, когда всем без исключения лучше начинать привыкать к подобному. Если и впредь Конгрегации придется держать оборону в одиночку, преодолевая сопротивление тех, кого она же и оберегает, – такая привычка пригодится каждому.

– Но вы не ответили, майстер Гессе. Вы – привыкли к такому?

– Хотите знать, часто ли мне приходится иметь дело не с домашними еретиками или деревенскими колдуньями, а с чем-то посерьезней? – уточнил Курт и кивнул: – Да. И все чаще в последнее время. Слишком часто.

– Я прожил в Германии четыре года, в Бремене, – помолчав, отозвался фельдхауптманн, снова посмотрел на солнце и, упершись ладонью в землю, со вздохом поднялся. – Слышать о работе Конгрегации доводилось много, и надо сказать, слухи были самые невероятные. В том числе и о вас, майстер Гессе. Но самому увидеть что-то особенное ни разу не довелось… Идемте. Надо пройти мост до темноты.

* * *

Старый мост и впрямь оказался старым; сколько лет им никто не пользовался и, соответственно, не чинил, Курт сказать затруднялся: несущие тросы давно и упрямо, но явно безуспешно боролись с гниением, веревочные перила местами лопнули, а дощатый настил зиял пугающими дырами. Высота берегового обрыва здесь была существенно ниже, чем мысленно нарисовал себе майстер инквизитор, однако, случись что, падение даже с такой высоты на камни под стремительно бегущей водой было бы происшествием малоприятным.

Старым мостом, по словам Штайнмара, изредка пользовались охотники, желая срезать путь, и тот факт, что сие хлипкое сооружение не только в теории, но и на практике выдерживало вес взрослых вооруженных мужчин, несколько обнадеживал. Однако всё, как известно, однажды случается в первый раз…

Фельдхауптманн прошел по скрипящей, болтающейся из стороны в сторону конструкции первым; сойдя на берег по ту сторону, он обернулся и поднял над головой руку с раскрытой ладонью, каковой жест, видимо, означал, что все идет отлично. Курт, откровенно говоря, в этом сомневался, однако выбирать было особенно не из чего. Следом за Штайнмаром мостик преодолела Нессель, а последним, медленно, всякую минуту ожидая, что доски вот-вот развалятся под ногами, стремительную шумную реку перешел и майстер инквизитор. Фельдхауптманн, убедившись, что все в порядке, лишь молча кивнул и свернул в сторону с едва заметной тропки, уходящей от моста, снова поведя своих спутников через какие-то немыслимые заросли, в которых, кажется, заблудился бы и зверь.

Ночлег случился не скоро. Уже когда вокруг сбились густые сумерки, Штайнмар все шел и шел вперед; шагал фельдхауптманн уверенно и все более ускоряясь, точно курьерский конь в конце пути, из чего Курт сделал вывод, что тот не просто пытается проделать как можно больший путь до привала, а направляется для отдыха во вполне определенное место.

Штайнмар обошел заросшую низкими деревцами скалу, свернув в едва заметный просвет в кустарнике у подножия, и вывел спутников к небольшой площадке под далеко выступающим каменным навесом.