|
В последние же пару-тройку лет они нашли себе хлебное и почти безопасное занятие: бродят по Германии и собирают всевозможные байки, чем страшней, чем больше в них дьявольщины – тем лучше. Одному ученому мужу на старости лет возжелалось славы, и он задумал написать душеспасительный труд о Господних чудесах и человеческих грехах, а поскольку самому таскать свою старую задницу по всей Империи лень, да и небезопасно – подрядил двоих неглупых ребят, дабы выполнить за него эту часть работы. Ясное дело, что в пути братцы не упускают случая подзаработать и иными способами, однако их интерес к дому Юниусов, в коем, по местным слухам, обретался призрак его дочери, коренится всего лишь в непраздном любопытстве и тщеславии их нанимателя.
– Им платят за каждую историю? – Да, – кивнул Курт с усмешкой. – И чем она увлекательней, тем плата больше. Отсюда и рвение. Разумеется, можно было бы эти истории и попросту сочинить (и не сомневаюсь, что порой они так и делают), однако парни, похоже, втянулись и теперь гоняются за сказками с непритворным увлечением. Что ж, человека всегда влекло неизведанное… – Потому у нас и столько работы, – буркнул Ульмер недовольно, и Курт невесело усмехнулся: – Не поверишь, Петер, ты почти ad verbum повторил слова одного из моих старых сослуживцев, сказанные еще много лет назад. И не могу не заметить, что вы оба, к сожалению, правы. – Но ведь они все равно могут быть нам полезны, – снова оживился Ульмер, приунывший было от мысли о никчемности добытой им информации. – Быть может, до их слуха доходили какие-нибудь рассказы, сплетни, которые люди стесняются рассказывать нам или магистратским дознавателям, или… – Безусловно, – кивнул Курт одобрительно, – именно об этом я и подумал в первую очередь. Но пока им не удалось узнать ничего значительного – кроме того, что нам с тобою и без них известно. Однако же я, разумеется, велел им впредь держать глаза и уши открытыми и, если что-то покажется не просто байкой либо же будет особенно необычно или странно, – тотчас доложиться мне. Старшего из братьев я знаю давно, он парень с ветром в голове, но осознать, когда ситуация требует серьезности, – способен. Посему будь уверен: если им что-то станет известно, об этом узнаем и мы. – А вот и гордость Бамберга, – провозгласил Ульмер, кажется тут же позабыв обо всех печалях, и остановился, торжественно поведя рукой, будто без этого невозможно было увидеть четырехбашенную громаду собора, возвышавшуюся на вершине холма. – Императорский Собор, поистине чудо Божьего благоволения и труда рук человеческих. Нессель остановилась, подняв голову и глядя на уходящие ввысь стены с немым восхищением и с некоторым замешательством – на изображение нагих Адама и Евы на соборном портале. – Когда освящали собор, – с воодушевлением продолжал Ульмер, – на церемонии присутствовали сорок пять архиепископов и епископов. Никогда в истории Германии, Империи и вообще любого государства не было ничего подобного. Когда-то Бамберг был не просто провинциальным городком. Когда-то здесь бурлила жизнь! Когда-то на этом самом месте стояла военная крепость, и мне думается, в этом есть символ: этот Собор, дом Господень – наша крепость в борьбе с грехами человеческими и самим Сатаной. – Если не ошибаюсь, он дважды сгорал дотла, – заметил Курт, подтолкнув Нессель в спину и направившись ко входу. – Только во второй раз, – чуть обиженно возразил молодой инквизитор, спешно следуя за ними. – И в те годы собор был деревянным, посему здесь я символа не ищу. – И это правильно, – одобрил Курт, входя внутрь и втаскивая лесную ведьму за собою. |
