На самом деле мне было немного неловко из‑за того, что прежде я воспринимал литературных чертей как сугубо отрицательных персонажей Вот они, вековые традиции, о которых говорил Анс.

– Скорее особенность воспитания, – ответил Гамигин – Нас с детства приучают к тому, что честность – лучшая политика. И любое дело проще вести открыто.

– Надо же… – Я озадаченно почесал кончик носа. – И как тебя, с таким‑то воспитанием, угораздило стать детективом? Нам ведь при нашей работе постоянно приходится таиться, хитрить, недоговаривать… Это политикам хорошо, они за свое вранье деньги получают… А нам‑то, простым людям, каково?… А демонам?…

Гамигин посмотрел на меня с улыбкой, понял, дорогой, куда я клоню.

– Я разве сказал, что мне легко?

Глава 3

ДОМ НА ПОВАРСКОЙ

– Действительно, Анс, как же политики?… У вас в Аду есть же политики?… Да, точно, есть! Я по телевизору видел!

– Дались тебе эти политики.

«Хэлл‑мобиль» нырнул в подворотню и выехал в просторный внутренний дворик. Мы как будто в другом мире оказались Все вокруг чистенько, ухожено, свежевыкрашено. В центре огромная клумба с цветами, у противоположной от въезда стены стоянка для автомобилей – полтора десятка роскошных «Хэлл‑мобилей» выстроились в линию, слева во втором ряду скромно притулился кремовый «Остин Мартин».

– Приехали, – сообщил Гамигин, хотя в этом не было никакой нужды. С первого взгляда понятно, куда попал, – в маленькую адскую колонию в центре Московии.

Наш «Хэлл‑мобиль» занял свое место в общем ряду. Гамигин взял с заднего сиденья большой туго набитый кожаный портфель и вышел из машины.

– И все же, – я хлопнул дверцей со своей стороны, – как адские политики справляются со своими обязанностями, если врать не обучены?

Гамигин перехватил ручку портфеля двумя руками и, чуть наклонив голову к плечу, посмотрел на меня поверх крыши автомобиля с такой тоской, что я сразу понял: не хочет демон обсуждать эту тему. Я тоже смотрел на него и ждал ответа. И это было вовсе не праздное любопытство. Чтобы отыскать пропавшего агента, нужно понять мотивацию его поступков. Для этого необходимо самому влезть в шкуру демона. В подобной ситуации вопрос о том, способен ли в принципе демон лгать, не чувствуя диких угрызений совести, далеко не праздный.

– Демоны бывают разные. – Гамигин повернулся ко мне спиной и быстро зашагал к подъезду пятиэтажного дома.

Вообще‑то он меня неплохо знал и, надо полагать, не строил иллюзий насчет того, что подобный ответ может удовлетворить мое любопытство.

Я быстро догнал напарника.

– Демоны такие же разные, как и люди, – не оборачиваясь, сказал Гамигин. – Вот только система воспитания у нас поставлена лучше.

– Ну да, – на ходу кивнул я.

– Демону, который с детства проявляет неискоренимую склонность ко лжи, предлагают работу, где отрицательные стороны его натуры могут быть использованы с пользой для дела.

– А тебя за что в детективы направили? – поинтересовался я не без ехидства. – За склонность к немотивированному насилию? Или за чрезмерное любопытство к частной жизни одноклассников?

– Я сам выбрал профессию. – Гамигин обернулся и протянул мне брелок в виде красномордого чертика с вилами. На колечке висели два обычных ключа и один магнитный. – Магнитный ключ от двери парадного. Два других – от квартиры.

– Брелок сам выбирал или начальство порекомендовало?

Я сунул ключи в карман.