Марлоу вел себя очень странно. Эмма раздумывала над этим, пока они сидели друг против друга на травке на набережной Виктории и поглощали импровизированный ленч из холодного языка, хлеба с маслом и клубники.

Марлоу сказал, что на нее трудно произвести впечатление, но Эмма никогда не замечала в нем желания сделать это.

Однако сегодня он явно сам не свой. И это непонятное выражение на лице, появившееся, когда она упомянула персики. Затуманенный, отстраненный взгляд, словно погруженный в свой мир. Она не могла найти этому объяснения.

К тому же он не сводил глаз с ее губ.

Вот и сейчас тоже.

Эмма застыла, не донеся клубнику до рта.

– Почему вы таращитесь на меня? Вы меня смущаете.

– Да? – Он даже не подумал отвернуться. Вместо этого лишь откинулся назад, оперся на локти и склонил голову набок. На губах заиграла улыбка.

– Вы заставляете меня думать, будто у меня на лице что-то есть, – сказала она. – И почему вы так улыбаетесь? Я сказала что-то смешное?

Гарри перевел взгляд с ее губ на глаза.

– У вас ничего нет на лице, и я не собирался таращиться. Примите мои извинения. Я просто хочу получше узнать вас, изучая вашу внешность. В духе нынешних равноправных отношений, ну вы понимаете.

И хотя он по-прежнему улыбался, слова прозвучали искренне. Довольная мисс Дав решила тоже сделать шаг навстречу. Ведь им действительно придется работать вместе.

– Невзирая на ваши мысли, кое-что мне в вас очень нравится.

– Продолжайте, – поторопил он ее, когда она запнулась. – Ради всего святого, не останавливайтесь. Вы должны поведать мне о моих лучших качествах.

– Ну, например, вы обладаете завидным деловым чутьем.

Он сел, взял клубнику и удрученно посмотрел на мисс Дав, отправляя ягоду в рот.

– Не такое уж и завидное, если учесть миссис Бартеби.

– От ошибок никто не застрахован. К тому же я поняла, что мои темы не ваш конек, если можно так выразиться. Вы правы, моя популярность вполне может оказаться мимолетной. У вас же целая история успеха, и мне остается только восхищаться ею. Я уважаю вашу деловую хватку.

Она съела клубничку и потянулась к корзинке за следующей.

– И это все? – вопросительно посмотрел на нее Марлоу. – Вы уважаете мою деловую хватку?

– Каких еще похвал вы ждали от меня? – Эмма изумленно взглянула на него.

– Только не таких, – с нажимом проговорил он. – Как бы ни было приятно узнать об уважении, из женских уст это звучит не слишком лестно.

Она с подозрением смотрела на него, поедая клубнику, не в силах решить для себя, дразнит он ее или нет.

– Значит, вы хотите лести?

Марлоу сделал вид, что обдумывает ее предложение, потом кивнул.

– Да, – широко улыбнулся он. – Длинный перечень моих недостатков уязвил мое мужское самолюбие. Меня срочно надо подмаслить.

Каким же несносным он бывает!

– Нет, – отрезала Эмма, сложив руки на груди и стараясь не рассмеяться. – Лесть только добавит вам тщеславия.

– Это вряд ли, ведь вы и впредь будете держать меня на коротком поводке и не дадите сбиться с верного пути. – Он подвинулся к ней ближе. – Вы недолюбливаете меня, я знаю это, своими собственными ушами слышал, но отказываюсь верить, что вы считаете меня насквозь испорченным. Должно же вам нравиться во мне что-то, кроме деловой хватки, Эммалайн.

– Я не давала вам разрешения называть меня по имени! К тому же, – добавила она, поморщившись, – я ненавижу имя Эммалайн.