Но Оля очень быстро разобралась, что это еще не худший вариант. В свой первый день ей довелось заглянуть в пару палат, где пациенты только ожидали операций. Вот там было действительно страшно… Раньше она даже не представляла, что человек способен выжить с такими травмами. А они как-то жили…

Ей очень хотелось спросить, как именно, как они вообще справлялись. Однако Оля понятия не имела, есть ли хоть один достойный способ задать подобный вопрос. Не говоря уже о том, что она не имела права лезть людям в душу!

Она решила, что придется подождать, контакт установится сам собой. В конце концов, даже Лю «Грозовое облако» Энлэй приветливо кивал и улыбался некоторым пациентам, у одного даже посидел в палате. У Оли тоже должно было получиться, когда она тут освоится и к ней все привыкнут.

На это она рассчитывала изначально, а все сложилось куда раньше. Пациентка сама к ней подошла.

Это была женщина – судя по рукам, молодая, невысокая, полноватая, однако после операции многие набирали вес из-за гормонального лечения. Определить возраст по лицу оказалось невозможно: оно, как и у многих тут, напоминало до предела надутый воздушный шарик с некрупным плоским носом и настолько бледными губами, что рот казался просто разрезом чуть выше подбородка. Один глаз женщины был закрыт черной повязкой, другой смотрел на мир через узкую щелочку между отекшими веками. Волосы у пациентки были черными без седины, жесткими, подстриженными под каре. Она была не из тех, кто пытается прикрыть лицо локонами – хотя встречались тут и такие, в основном предпочитавшие парики. Эта женщина наверняка знала, что большой разницы не будет.

В ней чувствовалось удивительное спокойствие – в неспешной походке, в плавных движениях. Она не стыдилась себя и не пыталась казаться незаметной. При этом не было ощущения, что она выставляет себя напоказ, бросая миру вызов. Она просто жила так, как живется.

Завороженная этим, Оля разглядывала ее открыто, совершенно позабыв о том, что пялиться