Свет стал интенсивнее, мерцал на поверхности, открывал глубины. Океан сиял.

– Жизнь! – вскричала Вита. – Она пришла изнутри самой планеты!

Однако мерцание не прекращалось. Частично оно сосредоточилось на темной стороне, частично на светлой. Темная сторона оставалась неизменной, а светлая разделилась сначала на два, а затем на семь ядер с фиксированными центрами. Они замерли в неподвижности.

– Я не поняла, – призналась Вита, когда картина перестала перестраиваться. – В чем тут смысл?

– Боюсь, мы здесь именно для того, чтобы ответить на этот вопрос, – ответил Рок. – Нокс хочет нам что‑то сказать. Нужно понять что.

– Свет и тьма, свет дробится на части, – заговорила Орлин. – В то самое время, когда на Земле возникла жизнь. Семь больших частей, как семь… – Она замолчала, пришло понимание. Сфера увеличилась еще больше.

– Инкарнации! – закричала Вита. – Семь главных инкарнаций – и все на дневной стороне! А на ночной…

– Только воплощение Ночи, – закончила за нее Джоли. – Она никогда не разбивалась на фрагменты. И все еще управляет тьмой.

– Значит, все они возникли одновременно, в том числе и меньшие инкарнации, – сказала Орлин. – В тот момент, когда жизнь пришла в мир.

– Нет! – возбужденно возразила Вита. – У мира всегда был дух! Как гамадриада, дух дерева, только здесь мы имеем дело с большим исходным духом целой планеты! Жизнь появилась, когда дух мира поселился на Земле, а инкарнации – лишь иное его выражение!

– Дабы наблюдать и направлять, дабы он двигался в нужном направлении, – согласилась Джоли. – Как ты сказала: словно нимфа на дереве… Инкарнации существуют с ним – и в то же время отдельно от него. Они защищают мир, а если он умрет, их постигнет та же участь.

– Днем происходит много разных событий, животные и люди проявляют активность, поэтому и потребовалась уйма инкарнаций, чтобы с ними справиться, – кивнула Вита. – Ночью же, когда почти все спят, гораздо спокойнее, поэтому Нокс осталась одна.

– Она не является частью дня и не имеет права высказывать свое мнение, но Нокс продолжает тревожиться о судьбах мира, – сказала Орлин.

Движение возобновилось. Неподалеку возникли сияющие инкарнации, однако очертания их фигур оставались неясными. Впрочем, у каждого воплощения имелись характерные признаки: одно было совсем белым, другое напоминало красное пламя, третье казалось вывернутым наизнанку – Хронос…

– Они не похожи на людей, – заметила Вита.

– Людей тогда еще не существовало, – ответил Рок. – Наверное, в ту пору роль инкарнаций исполняли другие существа.

– Но до людей не было никаких разумных существ! – запротестовала Джоли.

– Ошибаешься, – возразил Рок. – Мы установили, что день по Библии мог продолжаться сколь угодно долго, а человек создан в самом конце. Ты же была согласна.

Она с некоторым удивлением кивнула:

– Значит, инкарнации существовали с самого начала, и постепенно их роль стали исполнять люди… кроме инкарнации Ночи.

– Возможно, Нокс и не является человеком, но она может выбрать себе любое обличье, – вмешалась Орлин. – Теперь мы понимаем, какова структура нашего существования: определяет все магия или наука, сотворение мира или эволюция – бессмертные инкарнации остаются с нами. Человеческие существа на какое‑то время занимают должности инкарнаций, но они не более чем президенты компаний – делают только то, что должны делать.