Когда Илья в числе последних вышел из автобуса, донна Исабель легкой походкой приблизилась к нему и сделала элегантный реверанс.

Тут она обратила внимание на Наталию.

– Здравствуйте, Вы ведь, наверное, жена господина Ильи?

– Здравствуйте. Да, наверное, – ответила Наталия.

– Это точно моя жена, – сказал Илья.

– Слава Богу, – перекрестилась донна Исабель, и тихим счастливым голосом прошептала для них двоих:

– Уже десять. Десять мальчиков родились. Они все там, внизу. Пока все не родятся, они не выйдут. Ждут, переживают. Такие хорошие ребята.

У меня тут семейная пара знакомая в соседнем городке магазинчик держит, так я попросила их привезти сюда всякой одежды ребятам на выбор. Я туда тоже не спускаюсь, здесь жду. Пусть не мои дети будут, но живые. Вот уж полюбуюсь, как они к своим мамам побегут, – И она вытерла слезы. Радость и грусть были в ее глазах одновременно.

– Скажите, пожалуйста, где господин кардинал?

– Он внизу, в лаборатории, – ответила донна Исабель, внимательно глядя на неожиданную пару.

– Проводите нас, пожалуйста, к нему. Мы – выездной паспортный отдел Ватикана. Мы должны оформить кому-то новые паспорта. Кардинал сказал, что принято решение обеспечить гражданством Ватикана несколько человек. У нас есть список. Они каким-то образом утратили паспорта. Мы должны их сфотографировать и оформить новые паспорта на основе показаний свидетелей. В своих посольствах они получат визы к себе на родину, а потом у себя в странах обретут, если захотят, обычные паспорта.

Илья переглянулся с Наталией, дивясь продуманности действий кардинала. Донна Исабель подняла указательный палец со словами: – Это точно будущий Папа, поверьте мне, – и повела паспортисток ко входу в лабораторию.

И вот теперь он приходил в себя, осознавая не столько это новое тело, как свое прощение. И от этого чувства он радостно улыбнулся раньше, чем открыл глаза.

– Ну, привет, – сказал весело неутомимый доктор Бирман. – Держи зеркало, привыкай. И давай готовься вставать потихонечку. Родные, наверное, заждались.

– Меня некому ждать, – сказал так же весело медбрат, разглядывая себя с интересом в зеркало, – я подкидыш. И возвращаться мне в Италию ни к чему. Или полиция меня за соучастие посадит, или друзья Феликса найдут.

– Так оставайся здесь, – сказал доктор, голос которого вдруг сел. Он снял очки и стал их тщательно протирать.

– А здесь кому я нужен?

– Ну, ты ведь вроде медработник?

– Да, колледж и год практики.

– А мне как раз бы помощник не помешал. Детей у меня уже не будет, а кому-нибудь передать опыт хотелось бы.

Медбрат одним движением сел, придерживая вокруг пояса простыню.

– Доктор, Вы серьезно? Я сочту за честь работать с вами. Не мог и мечтать.

– Кстати я ведь тоже подкидыш, сынок. В конце войны меня, совсем младенца, родители успели подкинуть соседям. Это было неподалеку отсюда. Родителей тогда в концлагерь забирали. А тебя не будет напрягать, что моя фамилия Бирман?

– Нет, не будет. А вас не будет напрягать, что я еще недавно был полный идиот?

– Не будет, – ответил доктор, и они вместе от души рассмеялись.

Доктор показал, где можно подобрать одежду, и через пару минут медбрат присоединился ко всем остальным «близнецам». Им было проще – они знали, кто он, а ему еще предстояло научиться распознавать своих знакомых в новом облике. Неожиданно он понял, что для него это не составляет никакого труда.

Все размещались в комнате для наблюдений, было шумно и весело.