Я ахнула и покосилась на Азавата. Откуда столько ненависти в адрес Муси? За все предыдущее время, что троллиха работает у нас, я не замечала какой либо агрессии в ее адрес со стороны домашних. Любопытство, опаска, подтрунивание, но не отвращение. Ведь именно это чувство прозвучала в столь «лестном» эпитете, которым одарил кондитер мою Мусю.

Великан закаменел лицом и я испугалась, что драка начнется по новой. По крайней мере, Ингарек снова подобрался, готовый к прыжку. А я... я не верила, что это говорит Анри! Он же дамский угодник, безобидный тюфяк. Как ему чувство самосохранения отказало, сказать такое при великане? Хотя, если вспомнить его поведение после известия, что я отдаю Ирну замуж, то такие слова можно предположить.

– Райс, – попросила «котенка», – отведите, пожалуйста, Анри ко мне в кабинет. Я хочу с ним побеседовать лично.

Вышибала кивнул и подхватил под локоток недовольного кондитера. Мужчина немного сопротивлялся, но против железной хватки Райса не пойдешь.

Я подождала пока Анри с конвоем скроется, и повернулась к своим сотрудникам. Мне как минимум нужная полная картина происходящего, чтобы понять – работал ли Анри у нас сегодня последний день или же эта вспышка гнева имеет под собой обоснованную причину и кондитер, извинившись перед Мусей, продолжит творить свои десерты.

– Амира, займите своих людей, пожалуйста. Муся, Ирна, Ингарек, я хочу услышать, что все-таки произошло.

– Я не специально, леечка, – прошептала Муся, втягивая шею в плечи.

Словно я ее ругать собиралась! Вот уж меньше всего верю, что добродушная троллиха могла чем-то вызвать такую дикую ярость со стороны кондитера. Скорее уж прямо сюда посреди кухни спустилась Ашур и самолично нашептала на ухо Анри всякие гадости.

– Из-за меня... Мы с Ингром весь проход заняли, пока дрова складывали, ромчик пройти не смог.

Перевела взгляд на великана, ожидая каких либо комментариев с его стороны. Может он заметил что-то странное? Молчит. Партизан несчастный. Непонятно, лишь из-за того, что Муся и Ингарек перегородили проход к поленнице, так взъярился кондитер? Не вижу криминала.

– Он казав, чтоб мы отошли, – коряво продолжила троллиха, как всегда коверкая речь, когда волновалась.

Ободряюще улыбнулась. А великан становился между тем все мрачнее, хотя, казалось, куда уж больше то? В животе как-то похолодело в предчувствии беды. Не знаю уж что тут произошло – но ситуация странная и почему-то мне не нравится.

– Инг казав, что поможет и отойдет, – еще тише добавила женщина, виновато пряча глаза.

– И? – поторопила Мусю.

Троллиха робела, терялась и коверкала речь, заставляя морщиться великанов. Стоило бы оборвать Мусю, чтобы сохранить остатки уважения со стороны северян, которые уже было почти восхищались достаточно правильной речи троллихи, что несомненно было ей в плюс, но так как никто кроме моей «охранницы» не мог пояснить произошедшего, приходилось терпеть.

– И Анри сказал... те слова.

– А я дал вашему человеку в морду! – с мрачным удовольствием на лице заявил молчавший до сих пор Ингарек.

Северянин поднял на меня глаза, словно ожидая угроз, ругани или осуждения. В одном он ошибся – Анри мой работник, но никак не МОЙ человек. А вот троллиха... целиком и полностью «моя».

– Хорошо, – кивнула спокойно, отчего у Азавата удивленно приподнялись брови. Похоже великаны не ожидали, что я так легко соглашусь с этим фактом.

Я же задумчиво постучала пальцами по столу. Отчего вспылил Анри? Возможно, мужчину терзали какие-то серьезные думы, а потому он сорвался на самом беззащитном существе во всей гостинице? Зная характер кондитера, такое предполагается очень даже легко, но что? Тянет ли это душевное волнение на шанс остаться в стенах «Кобылы»?

– Я теперича виноватая? – выдохнула Муся внимательно всматриваясь в мое лицо, сквозь растопыренные пальцы, которыми закрыло лицо.