Второй рейс был по Нижней Тунгуске. Этот приток Енисея длиннее Днепра, почти вдвое превосходит Рейн и лишь немногим уступает Дунаю. Река гонит воду между высоких скалистых гор, образуя опасные для судов воронки водоворотов и пороги, через которые мощное судно с трудом вытягивает по одной баржонке.

На горах — снег. Почти день мы простояли из-за налетевшей со стороны океана пурги. А ведь было уже начало июня.

Впервые большое судно прошло до поселка Туры, в самый центр земли таежных следопытов-эвенков. Эвенки — коренные из коренных жителей северной тайги, их предки обитали здесь почти пятнадцать тысяч лет назад.

«Рейс в Эвенкию» — так назвал я первую свою книгу, рассказывающую о последних днях «дикости» северных рек.

Ее издали в 1939 году.

Кое-что из истории с географией

Современники не оценили предвидение великого Михайлы Ломоносова, сына неграмотного помора, с малолетства ходившего с отцом на промысел в северные воды. Речь идет, конечно, о фразе, ставшей в наше время крылатой: «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном…»

Мы обычно повторяем только первую ее часть, непростительно забывая о второй. Не знаю, как сегодня, но еще недавно даже в новосибирском Академгородке большой транспарант укорачивал мысль Ломоносова на три последних слова. Почему? Не берусь ответить.

А можно ли без них?

Ведь крылатая фраза великого ученого возникла из глубокого осмысления насущных нужд и возможностей Отечества в его время и в будущем, которое он предвидел.

Через лабораторию Ломоносова прошло немало образцов природных ископаемых богатств Севера. Северный океан занимал великого ученого на протяжении всей его жизни. Свои мысли Ломоносов обобщил в ряде трудов. Среди них — «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного прохода Сибирским океаном в Восточную Индию». Поиски такого пути были, как известно, целью многих полярных экспедиций» Ломоносов не только первым научно обосновал возможность дальних плаваний в Северном океане, но и разработал маршрут экспедиции по отысканию северо-восточного прохода. Было построено три корабля. Ломоносов составил инструкцию для мореплавателей и карту с их возможными маршрутами.

Корабли экспедиции, которой руководил опытный моряк Василий Чичагов, начали плавание в год смерти великого ученого. Экспедиция не нашла проход из Северного океана в Тихий, но собрала немало ценных сведений для будущих полярных исследователей.

Радищев верил, что потомки товарищей Ермака «будут искать и открывать проход в непроходимых льдах Северного океана» для общения Сибири с Европой. Он собирал сведения о короткой дороге в Карское море через пролив Югорский Шар и признавался: «Я бы с охотой предложил себя для нахождения этого прохода, несмотря на опасности, обычные в сего рода предприятиях».

О «Северном океане» Менделеев писал:

«Победа над его льдами составляет один из экономических вопросов будущности северо-востока европейской России и почти всей Сибири…»

И еще, он же:

«В Ледовитом Океане будущая Россия должна найти свои пути выхода… Если мы победили твердыни гор, надо и льды побороть. А около льдов немало золота и всякого иного добра — своя Америка».

«Надо и льды побороть». Было это великое дело не просто поисками надежных средств ледового плавания. Нет, предстояло победить косность, застойность мысли, консерватизм, своекорыстие различных влиятельных лиц, множество бюрократических препон, которые, видоизменившись, остались недоброй приметой и нашего времени.

Степан Осипович Макаров, отнюдь не безвестный изобретатель, а флотоводец, адмирал, разработал проект и построил ледокол «Ермак».