Я решила, что теперь на совершенно законных основаниях могу поинтересоваться у Франчески, каким образом претворяются в жизнь ее планы и распоряжения относительно Пита. Я обещала отцу позвонить сразу после того, как забронирую место на самолет. Этот звонок мне еще предстояло сделать. Я задала вопрос Франческе за завтраком.

Как обычно, непроницаемое выражение ее неулыбчивого лица заставило меня выжать из себя бессвязные и не совсем вежливые объяснения, которые, скорее всего, настолько же утомляли ее, насколько были ненавистны мне.

— Я собиралась позвонить своим домашним, чтобы сообщить, когда меня встретить. От Вэйфорда до Бостона неблизкий путь.

— Да, я понимаю ваше беспокойство. Так вы до сих пор не позвонили своему отцу?

— Нет еще, но я обещала ему, поэтому он будет ждать моего звонка.

— Вы не можете подождать до субботы? Видите ли, — спокойно продолжала она, — сейчас я как раз занимаюсь тем, что мы с вами недавно обсуждали. К сожалению, я не уверена, что успею все подготовить к пятнице. Скорее, все будет готово на день позже, по крайней мере, я очень на это надеюсь. А уж в субботу с утра вы сможете предупредить своих родителей относительно ваших дальнейших планов.

Она разговаривала со мной гораздо более прохладно и равнодушно, чем обычно. Неопределенность ее высказываний раздражала меня. Видимо, она заметила это, поскольку несколько изменила свой тон.

— Я имею все основания предполагать, что вы сможете уехать, как и планировали ранее, в воскресенье, а все остальные мои заботы касаются того великодушного предложения, которое вы мне сделали относительно Пита.

— Ох, это просто прекрасно! Вы даже не представляете себе, насколько я вам признательна!

— Вы и в самом деле довольны, не так ли? — Она внимательно смотрела на меня, как будто изучала. — Поверьте, я тоже. Если уж быть до конца откровенной, для меня будет большим облегчением переложить на кого-нибудь заботу о мальчике. Я понимаю, что я для него далеко не лучший опекун. Мне никогда не доставляло удовольствия заботиться о детях.

— Даже о Барте?

— Он был другим. — Франческа не сказала, каким. Вполне вероятно, что она и сама не знала. Родители часто пытаются поделить поровну любовь ко всем своим детям, но часто какая-то особенная черта ребенка вызывает больший отклик в сердце одного из родителей, а иногда и обоих сразу.

Я не знала, чем бы мне заняться после завтрака. Франческа казалась очень занятой. Она заметила с легкой иронией, что, если у меня есть желание, я могу составить ей и Питу компанию, поскольку сегодня они собираются к доктору. Это будет последнее свидание Пита с Себастьяно, поэтому оно может несколько затянуться, кроме того, у нее имеется ряд вопросов, которые она должна обсудить с доктором Манетти. Я отклонила ее предложение и удалилась.

День показался мне отвратительно долгим и скучным. Мне было совершенно нечем заняться. Наш разговор с Франческой несколько обнадежил меня, но после него мне захотелось как можно быстрее отряхнуть пыль виллы Морандини со своих туфель и выбросить этот кошмар из памяти. Как же я ошибалась, когда наивно полагала, что моя поездка поможет мне забыть Барта. Тени его — сначала мальчика, которым он был когда-то, потом мужчины, каким его знала я — постоянно преследовали меня в коридорах виллы, они чудились мне в сумраке заросшего сада, ни на минуту не оставляя в покое. Я понимала, что все это глупо, но ничего не могла поделать с собой. Тени, которые преследуют нас, таятся в нашем подсознании: они настигают нас повсюду, куда бы мы ни скрылись, вне зависимости от времени и пространства. Но мне казалось, что смех, который раздается у меня в ушах, будет не так угнетающе действовать на мою психику в других местах.